Удар «Молнии»

После первого гранатометного выстрела из всех дыр БТРа ударил огонь, в один миг обратив боевую машину в братский гроб. Головеров вскинул на плечо вторую трубу, чтобы засадить в «Мерседес», как из БРДМ ударил крупнокалиберный пулемет, причем довольно прицельно, так что на голову посыпался тальник, остриженный пулями.

— Здесь! — радостно выкрикнул он и, сменив позицию, разнес вдребезги ЗИЛ-кормовоз, замыкавший колонну.

Теперь БРДМ и «Мерседес» были заперты на дороге. Вырваться можно было, лишь съехав с полотна в грязный, глинистый кювет: дождь уже сделал свое дело.

Поливая огнем кусты, броневичок попытался это проделать и тотчас же прочно увяз, сел на брюхо, тем самым лишившись и сектора обстрела, заслоненный высокой дорожной насыпью. Наконец, в «Мерседесе» «проснулись», ударило враз несколько автоматов. Глеб еще раз незаметно сменил позицию и гранатой из подствольника заткнул все лающие пасти в роскошном лимузине.

А броневик в кювете бессильно выл двигателем, словно попавший в капкан одинокий волк.

И даже лапу отгрызть было невозможно…

Уже не спеша, будто смакуя исторический миг, Глеб потянул из-за спины последнюю трубу гранатомета и, не скрываясь, поднялся на дорожное полотно возле коптящего черным дымом БТРа, чтобы в любой момент уйти за его броню. БРДМ еще дергался, елозил в раскисшем суглинке и лишь глубже погружался в трясину.

Головеров встал на колено и выцелил зеленый борт машины…

И сквозь рамку прицела увидел, как откинулся командирский люк и из недр брони не спеша выбрался человек, встал на башне, отшвырнул танковый шлем и аккуратно водрузил на голову армейскую пилотку.

Глеб отнял глаз от прицела: на расстоянии полусотни метров, да еще в утренних сумерках невозможно было рассмотреть лица, однако он точно знал, что перед ним — Диктатор."

"Выбрав место, он легко спрыгнул с увязшего броневика и, размеренно шагая, поднялся на насыпь. Встал на асфальте посередине проезжей части, на фоне горящего «Мерседеса» и по военной привычке заложил руки за спину.

Он хотел умереть достойно, повернулся лицом к смерти и теперь ждал ее, стоя «смирно».

Лишь эти заложенные не по-уставному руки подчеркивали его панибратское отношение к последнему мигу; он бросал вызов, готовился умереть гордо, как подобает профессиональному воину, генералу и Диктатору.

Он не искал красивой смерти, ибо вокруг не было ни единого зрителя. Водитель из БРДМа видеть его не мог…

Не опуская гранатомета, Глеб подошел к нему на расстояние в двадцать метров и встал.