Удар «Молнии»

 — Или контузило?

— Потому и сочиняю, пока не прилетело, — нашелся Крестинин. — Хочешь послушать? Вернее, разреши прочитать маленькую главку?

Лучше было слушать майора, чем автоматный треск, хруст бетона у головы и певучий рикошет.

— Ну, давай, — согласился генерал.

— Даю!.. Значит, так: «Лежал я на площади посередине столицы одного суверенного государства, и было надо мной южное ночное небо с овчинку. И одолевали меня интересные мысли. Вот лежал я и думал: была у нас великая империя из пятнадцати республик, из пятнадцати братских народов, которые научились мирному сосуществованию и жили без единого выстрела.

И был единственный дворец — Кремлевский, за древними, неприступными стенами. Но сотворили из этих народов стада голодного, однако же крупнорогатого скота, а каждому племенному быку дали по дворцу. Стало у нас пятнадцать дворцов, пятнадцать отличных скотных дворцов с бугаями, у которых с целью освобождения вынули железные кольца из ноздрей, а с целью защиты бычьих прав не подпиливали рогов. И начали они бодаться между собой, бодать свои стада, вздымая на рога своих рогатых и безрогих соплеменников. И послали меня сотоварищи чистить от навоза эти дворцы. И чистил я всего лишь второй, а впереди было еще тринадцать…» — Крестинин сделал паузу и вдруг попросил: — Дедушка Мазай, выручи, дай хлорэтильчику, если есть? Я автомат высуну, а ты запихай в подствольник.

Ампула с хлорэтилом у генерала была свежая, еще невскрытая. Он достал ее из бронежилетного кармана, обернул тампоном и запихал в подствольный гранатомет Крестинина.

От прямого или даже скользящего попадания в бронежилет на теле вспухал болючий кровоподтек. Побрызгаешь его хлорэтилом, «заморозишь» — и жжение как рукой снимает…

— Ну что, продолжать? — спросил майор, возвращая ампулу таким же образом. — А то после штурма все забуду, ни одной мысли…

— Не наводи тоску, — сказал генерал. — О подвигах Геракла уже написано.

— Чистить авгиевы конюшни — удовольствие, — отозвался Крестинин. — А вот скотные дворцы… Какой тут подвиг?

— В жизни всегда есть место подвигу, — отпарировал дед Мазай и пополз вдоль железобетонных блоков.

Крестинин был близок ему по циничному отношению к современной политике…

Он приехал под утро, когда генерал и в самом деле заснул. Офицер-порученец не стал его будить сразу, хотя имел такой приказ, а прежде усадил гостя на кухне и сварил ему кофе.

— Мне тоже кофе, и побольше, — распорядился генерал, пожимая руку майора. — Пошли в кабинет.