Удар «Стрелы»

— Так сколько стоит твоя жизнь, ублюдок?

Халим перекосившимся от боли ртом прошептал:

— Будь ты проклят, гяур проклятый!

— Вот как? Проклинаешь, заморыш? Посмотрю, как запоешь, когда начну тебя на куски резать!

Дубов, наконец пришедший в себя, крикнул:

— Андрюха, остановись! Приказ — взять живым Халима!

— Да плевал я на приказы! Этот ублюдок сдохнет здесь! Я обещал его порвать, я и порву эту гниду!

Лебеденко перехватил нож и, наклонившись, вонзил его в ногу бандита. Тот закричал. Старший лейтенант ударил во вторую ногу.

— Кричи, тварь, сильней кричи, чтобы тебя и Абдель, и Новокоролевск услышали!

— Ты… ты… не имеешь права не выполнить… приказ!

— Жить, сука, хочешь? А дети и учителя подорванной тобой школы не хотели жить? Нет, подонок, не жить тебе! Пусть меня трибунал судит, но ты сдохнешь здесь!

Он вновь занес вооруженную руку над бандитом, но услышал угрожающий голос Дубова:

— Еще движение, старший лейтенант, и я стреляю! В тебя стреляю!

Лебеденко перевел взгляд на Дубова, точнее, на глушитель наведенного на него «винтореза».

— Ты выстрелишь в меня, Дуб?

— Да, Андрюха! Халима должны судить! Судить в Новокоролевске! И его будут там судить! Я не дам тебе убить Дикого здесь!

— Вот как? Ну, стреляй, Дуб! Спасай ублюдка, угробившего несколько сот жизней ни в чем не повинных людей! Стреляй, если сможешь!

Старший лейтенант опустил взгляд на скрипящего от боли зубами Халима:

— Так сдохни, тварь!

Он вновь нагнулся, намереваясь вонзить клинок в горло бандиту, но его руку неожиданно сжала другая рука.

— Все, Андрюха! Не трепыхайся! И выпусти нож! Не стоит, чтобы Вьюжин видел, как ты собирался нарушить приказ. А он на подходе!

Лебеденко повернулся:

— Мамай? Опять ты? Но откуда, черт побери?

— Все оттуда же, старлей, из ущелья. Думаешь, ты один мастер усмирять лошадей? Короче, Андрей, не дури. Брось нож. Халиму по-любому не жить.

Лебеденко, остыв, выпустил нож:

Мамаев отпустил напарника.

Лебеденко поднял нож, протер о штанину Халима, вставил его в ножны. Подобрал пистолет и автомат, взглянул в глаза бандиту:

— Черт с тобой! Живи пока! Но учти, если бы не ребята, ты у меня в фарш для шакалов превратился бы.