Удержаться на краю

Я все это знаю только со слов отца.

– Ты совсем не помнишь?

– Нет, мне трех лет не было, когда умерла Оля. Я не помню, совершенно. Даже когда узнал – все силился вспомнить, ведь не может быть так, чтобы в памяти ничего не сохранилось. Но – нет. В семейном альбоме я видел эти фотографии, но Оля и правда была так похожа с Нелей, что раньше я пролистывал эти фото, не обращая на них внимания. Лишь потом я заметил даты на обороте, и они должны были меня насторожить, заставить задавать вопросы, только я не обращал на них внимания, просто не видел: фото в альбоме были вложены лицевой стороной, а что там написано на обороте, я никогда не смотрел.

Но это уже потом было, когда я понял, что…

– Зачем же родители скрывали?

Реутов понимает, что эта история неизвестна даже Диане. Значит, Бережной не говорил с ней об этом – ну, возможно, как-то вскользь, а подробностей она до этого дня не знала. Но предположить, что Бережной не знал о том, что была еще сестра… Неужели родители никогда не говорили о ней, не ездили на могилу, не поминали?

– Денис, я не знаю.

 – Бережной покачал головой. – Скорее всего, они просто никогда не говорили об этом. Я сам узнал о том, что Оля вообще была, уже лет в пятнадцать – отец с матерью спорили, и мама снова завела свое: она совсем как Оля. А отец тогда с досадой сказал: это не Оля, ну как ты не поймешь, пора уже отпустить наше горе, а мама заплакала. Тогда я спросил у отца, и он рассказал.

– И они не брали тебя на кладбище, на могилу сестры?

– Нет.

 – Бережной пожал плечами: – Диана, мои родители были… скажем так, весьма сдержанными людьми. Отец считал, что в любом случае надо держать себя в руках, и я думаю, если бы мама имела возможность дать волю эмоциям, она не загнала бы горе внутрь, чтоб оно там тлело полтора десятка лет, невыплаканное и не пережитое. И она бы не искала умершую дочь в Неле, а так… Они с отцом, конечно, посещали могилку, потому что, когда я впервые туда попал, она была очень ухоженной, но сам факт, что я об этом не знал до своих пятнадцати лет, говорит о многом.

– Это странно. – Диана задумалась. – Просто молчать, переживая все внутри… тяжело.

– Смерть, насколько я понимаю, была внезапной – приступ, и все. А порок сердца не был диагностирован, обнаружился только на вскрытии, так что это, безусловно, очень страшно – когда вот так умирает ребенок, который до этого вообще ничем не болел. И потом появилась Неля.