Удержаться на краю

 – Старушка вздохнула: – Второй день без воды маюсь: ни помыться, ни посуду… и ведь кран новый есть, а он, слесарь, значит, храпит – пьяный, собака, который день не просыхает, ирод проклятый.

Георгий принялся за дело – благо сын бабы Зины держал в доме инструменты.

– Саня в командировке, а невестка и рада бы помочь, да чем? Вон, гляди, Любашка куда-то уходит, как же ты…

– Там Ленька, откроет мне.

– Ага, доктор часто бывает. – Баба Зина с любопытством покосилась на Георгия. – Хороший парень, обходительный, врач. Опять же – человек безотказный: как ни попросишь, всегда придет, посмотрит, посоветует.

А вчера, кабы не он, Ильинична точно дуба врезала бы, едва-едва без инсульта обошлось, и то лишь потому, что Леня слушать ее отказы не стал, а «Скорую» вызвал и додержал ее, пока машина ехала. И с Женькой куда как ладит… Гоша, ты не серчай, сынок, а скажи мне, как есть, я никому-никому, ты не думай. Вот ты ходишь к Любе, и Леня тоже… как же вы ее делить-то будете?

Георгий так удивился, что даже перестал работать.

– Делить? Вы о чем, баба Зина?

– Ну, тут дело житейское. – Старушка уселась на табурет, и стало очевидно, что она приготовилась к беседе. – Дело молодое, а Люба вдовеет который год, но ведь не всю жизнь ей одной куковать, нужен муж – опора, защита… Так-то она куда как самостоятельная, каменная просто, я мать ее мужа покойного хорошо знаю, иногда вместе чаи гоняем, и она не нарадуется на Любу. И все это правда, но женщине нужен муж. Какая бы она ни была самостоятельная, а так уж богом положено – парой жить.

И я всегда думала: подвернулся бы ей хороший парень, да чтоб с мальчонкой поладил, то-то хорошо было бы! А тут не один, а сразу два, да какие! И ты на все руки мастер и вообще человек очень положительный, видно, что образованный, и доктор этот… Ходите к ней вдвоем, только дальше-то что? Ты прости меня, старуху, вроде бы дело мое – сторона, сами разберетесь, а вот глядишь, и я на что-то пригожусь, хоть ты совета и не спрашивал.

– Баба Зина, у меня на Любу никаких планов нет.

 – Георгий затянул последнее крепление, уселся на табурет и задумался. – Мы дружим, понимаете, просто так вышло…

Кто знает почему – но он вдруг выложил бабе Зине все как есть: и об отце, и о том, как ушла мать, и как жили они с отцом, и об этой злополучной банке с окурками тоже. Никогда и никому не рассказывал, кроме Любы, а тут словно плотину прорвало.

– Понятно. – Баба Зина вздохнула, вдруг подошла и обняла Георгия: – Ты, сынок, главное, не замкнись опять.