Удержаться на краю

– Отставить оружие! Не стрелять!

Голос генерала все отлично знают, и пистолеты снова возвращаются каждый в свою кобуру.

Она поднялась, тронула Бруно:

– Фу, малыш. Не трогай это дерьмо.

Пес неохотно отпустил прокушенное горло еще живого, но уже поверженного Врага.

Он победил. Теперь Стая в безопасности.

– Иди сюда, малыш. – Люба уселась в кресло, и Бруно устроился у ее ног. – Дядя Андрей, я отчего-то ужасно устала, ты вели кому-то дать мне чаю.

Все, на что хватило ее сил, – дойти до кабинета дяди без посторонней помощи.

Она сжала кулачки и изо всех сил старается не подать виду, хотя лицо ее стало серым, а голова кружится.

Но с ней в кабинете Бруно, она должна держаться. И не показывать ни Бережному, ни его полицейским – она сейчас ни на что, кроме как сидеть в этом кресле, не пригодна.

– Это моя вина. – Бережной вздохнул: – Я должен был предвидеть… Ее могли застрелить, просто с перепугу кто-то нажал бы на спуск – и все.

– Кто ж знал… – Виктор включил чайник. – Искали, а она здесь была!

Реутов подал Любе стакан, в котором плескалась коричневая жидкость.

– Залпом, как лекарство. – Реутов жестом пресек все ее возражения. – Это бренди, сейчас тебе станет лучше.

– Я в порядке. – Люба, поморщившись, выпила содержимое стакана и закашлялась. – Можно мне все-таки чаю?

– Сейчас подам. – Виктор уже достал чашки. – Кому еще чаю?

– Мне бы кофе, сплю на ходу. – Реутов подавил зевок и одобрительно взглянул на Бруно: – Псина, ты такой молодец! Со старта, она и понять ничего не успела. Шприц выронила.

– Ну да. Там план был тебя уколоть и, воспользовавшись суматохой, проникнуть в «обезьянник». Кто знает, сколько трупов она готова была здесь после себя оставить – в больнице не церемонилась с персоналом. А пес молодчина, я уже записи с камер отсмотрел – просто прыгнул на нее, и все, без лишних разговоров, сразу в горло вцепился.

– У меня в портфеле печенье, – Бережной спохватился. – Диана упаковала, напекла его вчера целую гору. Люба, тебе лучше?

– Я в абсолютном порядке. Так кого же вы вчера задержали?

– Убийцу.

 – Реутов улыбнулся своей неотразимой улыбкой, но на Любу она не подействовала. – Одну вчера, вторую, как видишь, только собака смогла остановить.

Офицеры переглянулись – ну, крепкий все-таки орешек. Сидит как ни в чем не бывало, сероватая бледность уже сошла с лица, только рука сжата так, что костяшки побелели.

– Ладно, тогда сведем факты и устроим дамам очную ставку.

– Дамам? – Люба вскинула брови: – Так их две?

– Как мы и думали, убийц двое.