Удержаться на краю

Сколько было улик, которые вели в никуда, сколько версий, которые пришлось отбросить, потому что они не имели отношения к преступлению, а на кону все время были жизни.

– А мы с Георгием чем ей помешали?

– Она решила, что вы опасны. Мало ли что ты наболтаешь своему дяде. Вы с Георгием могли что-то видеть, или Милана успела вам сказать, если предположить, что она не сразу отключилась. Она ведь поняла, кто звонит ей в дверь. Ирина, узнав от Рудницкой твой адрес, следила за вами, даже знала, в каком парке вы с Женькой гуляете.

И мамаша туда пару раз приходила на вас посмотреть. Ну, и нас тоже около тебя заметила, а то, что ты родная племянница генерала, Татьяна ей тоже сказала. Ирина специально приходила в больницу, чтобы выяснить, в каком состоянии Милана. Они с мамашей понимали: если даже Милана не сказала сразу, кто звонил в дверь, то придет в себя и скажет. Так что ей никак нельзя позволить прийти в себя. Мамаша проникает в больницу, устраивает бойню в реанимации, но Милану не находит. Она решает, что ее либо перевели в другую палату, либо оперируют, либо она умерла, так что тетя побывала и в больничном морге – благо там в это время никого не оказалось: дежурный санитар за сигаретами в киоск пошел и там с продавщицей заболтался.

– Такое впечатление, что она сумасшедшая. Они обе сумасшедшие. Но почему никто их не видел?

– Так бывает. – Бережной вздохнул: – Как психолог, ты должна это понимать. Когда речь идет о преступлении, то Дэн правильно сказал: преступника все представляют одинаково – мужчина от тридцати до сорока, неприметно одетый.

Такого никто не видел, а что в подъезд входила тетка средних лет, никто внимания не обратил. Или зашла в квартиру дамочка в халате и бигуди, спросить, сколько еще стучать и громыхать будут. А в последний раз она хотела проделать с тобой тот же трюк, что и с Миланой, да Бруно был начеку.

– У нас был курс о психологии преступника, но… это даже не социопатия уже, а безумие! Хотя изначально, конечно, социопатия. Ведь многие женщины оказываются в трудном положении, но не все принимаются убивать за деньги, прикрываясь при этом собственным ребенком.

– Ты еще худшего не знаешь. – Реутов с сочувствием смотрит на Любу. – Ирина сказала, что хотела уйти от матери, чтобы та оставила в покое ее сына.

– Да. – Реутов вздохнул: – Эта стерва начала тренировать внука. И Ирина, осознавая, что ее мать искалечит парня так же, как ее саму, хотела уберечь своего ребенка, заработать денег и уехать.