Удержаться на краю

Он подхватил рюкзак с инструментами и поехал – думая о том, кто ждет его. Ему нравилось встречать новых людей, но в маршрутке Георгий понял, что погорячился. Тесное пространство пропахло спрессованной грязью, изо рта у стоящей рядом женщины воняло гнилыми зубами, тяжелый запах каких-то духов просто сбивал с ног, и когда маршрутка переехала плотину, Георгий выскочил наружу, понимая, что оставшуюся часть пути пройдет пешком.

Влажный весенний воздух пропах выхлопами машин и мокрым асфальтом.

Георгий купил в ларьке пакетик мятной жвачки и успокоил взбунтовавшийся желудок. Дом, в котором он должен был работать, оказался глубоко во дворе – небольшой, трехэтажный, построенный еще при царе и перестроенный многократно. В подъезде, открытом всем ветрам, Георгия снова начало подташнивать – пространство было загажено испражнениями, блевотиной и невесть чем еще, что диссонировало с аккуратными дверями.

Но на втором этаже, когда перед ним возникла убитая в хлам дверь, он понял источник здешнего беспорядка и был разочарован: за такой дверью обычно не ожидалось ничего хорошего и уж тем более не жили люди, с которыми он мог бы общаться.

Но девушка, открывшая дверь, явно не имела ничего общего с жутко воняющей грязной квартирой. Георгий не слишком разбирался в женской одежде, но то, что цветовая гамма и стиль идеальны, даже он понял. А к этому прилагалось большеглазое личико сердечком, рыжеватые брови вразлет и пухлые губы с уголками, загнутыми вверх.

И шикарные ноги, идеальную красоту которых не скрыли даже скромная прямая юбка до колен и простенькие балетки – незнакомка, похоже, не жаловала каблуки. И пахла барышня свежестью, чистотой и тонкими духами, несмотря на грязное вонючее пространство квартиры.

Конечно, Никонов что-то говорил об умершей сестре – Георгий вдруг словно забыл, а теперь вспомнил: это же была квартира умершей, иначе Никонов бы тут не оказался.

И большеглазая незнакомка так невероятно диссонировала с помойкой, ожидаемо оказавшейся за дверью квартиры, что Георгий даже попятился.

И теперь он с интересом наблюдал, как барышня старается ни к чему не прикасаться, и она – чистенькая, подчеркнуто элегантная – морщит носик от невероятно отвратительного запаха, исходящего от пакета, стоящего здесь же, в коридоре.