Удержаться на краю

И что-то очень теплое врезалось в него, как кусок солнца.

Бруно проснулся – Декстер не нашел ничего лучшего, чем укусить приятеля за ухо, и теперь ухмылялся, как маньяк. Бруно вздохнул и попытался встать, со второй попытки это получилось. Ему хотелось пить, миска с водой была совсем рядом, и Бруно принялся жадно лакать воду.

Из кухни слышны голоса, звяканье посуды – Бруно знает, что его человек дома, и это наполняет душу покоем. Декстер пристроился к миске с водой и тоже аккуратно лакает. Бруно не имеет ничего против: с тех пор как они с Дексом стали жить в этой квартире, они все делили между собой.

Запах Декстера был такой же привычный, как их общего человека, потому что спали они, как и положено Стае, на кровати все вместе, с самых что ни на есть щенячьих времен, и играть с Декстером было очень весело. Просто в какой-то момент Бруно понял, что должен соизмерять свои силы: приятель-то оказался по итогу взросления гораздо меньше размером, хотя его зубы и когти заметно окрепли, как и мускулы, а хищность значительно повысилась.

Но, играя, Декстер тоже кусался не всерьез – так, для вида, и сейчас его присутствие было очень уместным. С тех пор как Бруно ранили, они с котом спали вместе, прижавшись друг к другу – совсем как раньше, когда Декс был маленьким и юрким, лазал и прыгал по всем поверхностям в доме. Сам он не умел запрыгивать ни на кресло, ни на кровать, да вообще никуда, лапы были тяжелыми и непослушными, даже по ступенькам не ходил, хозяйка носила его по лестнице. Но Декстер не оставлял приятеля в беде: вскарабкавшись на стол, сбрасывал ему оттуда вкусняшки, которые они вместе и поедали, а потом спали в корзине, ощущая тепло и безопасность.

И главное, у Декстера вообще не было совести: его не волновали возмущенные крики хозяйки. Бруно готов был сквозь землю провалиться, когда хозяйка ловила его за чем-то, чего делать нельзя, а Декстер с независимым видом забирался на стол и презрительно щурился, глядя на шторм, гром и молнии, обрушиваемые на его рыжую голову. Заканчивалось это обычно тем, что провинившегося и изруганного на все корки кота брали на руки и целовали между ушек.

Этой логики Бруно даже не пытался понять. И уж если Дексу что-то взбредало в башку, остановить его можно было, лишь убив, а убивать кота в их Стае совершенно некому.

Бруно прислушался к себе – рана болела, но боль была уже другой. Тем не менее все это вымотало, он не привык быть слабым, его удивляли непослушные лапы, слабость тела, раздражала беспомощность.