Удержаться на краю

Ему уже никто не мешает жить так, как вздумается, быть тем, кем он хочет, и глупо запираться в доме, словно нет жизни за окном.

Достав следующую партию мешков, Георгий направился в спальню отца. Он не входил сюда со дня его смерти, когда искал в шкафу выходной костюм – для погребения. С тех пор шкаф так и стоял с вывороченным нутром, и Георгий принялся складывать в мешок отцовскую обувь и белье.

Комната была настолько грязной, что Георгий с трудом подавил в себе желание надеть перчатки. Он не какой-то нервный микробофоб, просто нужно навести порядок в квартире.

И то, что на обоях толстый слой осевшего желтыми грязными пятнами никотина, смешанного с пылью и грязью, от вида которого Георгия начинает тошнить, подтверждает правильность его намерений.

Любая дорога начинается с первого шага, и вчера он его сделал.

Что-то загремело, когда Георгий передвинул обувную коробку, и он открыл ее. Там лежали старые отцовские штиблеты – лакированные, купленные непонятно для какого случая, – а между ними расположилась продолговатая жестяная коробка.

Георгий открыл крышку.

В коробке оказался конверт с фотографиями, а также обручальные кольца – видимо, принадлежавшие его родителям.

Георгий помнил, как тосковал по матери, когда та внезапно исчезла из их жизни, как плакал, прижимая к себе подаренного ею зайца, и как злился отец на вопросы о том, когда же мама вернется. В какой-то момент Георгий понял, что она не вернется никогда. Она бросила его, и Георгий не понимал, что же он сделал не так.

Он очень злился на отца, потому что тот наверняка что-то не так сделал. Когда родители находились дома одновременно, они постоянно кричали друг на друга… и конечно, маме это надоело, она исчезла и больше не появлялась.

Иногда Георгий думал о том, что надо бы ее найти, ведь сейчас он взрослый, а отца больше нет. И найти можно, наверное, хотя бы просто для того, чтобы спросить, почему она его оставила. Забрала свои платья из шкафа и флакончики с крышки трюмо, а своего сына почему-то оставила с отцом, зная при этом, какой он.

Но потом приходило понимание, что он-то всю жизнь живет здесь, и если бы мать хотела его увидеть, ей стоило всего лишь позвонить в дверь, а если она до сих пор этого не сделала, значит, ей это не нужно. Ну, а навязываться Георгий не собирался.

Он уже не помнил ее лица.

А теперь вдруг эта коробка с фотографиями и фамильными, можно сказать, драгоценностями.