Удержаться на краю

И когда именно в нашем классе в списке учеников ожидаемо оказалась эта фамилия, родительский комитет был против. Но все оказалось совсем не так, как обычно. Милка всегда отличалась от своей семейки: она была хорошенькой, спокойной девчонкой, очень аккуратной, училась отлично, обладала отменными способностями, прекрасной памятью и вообще была нормальной. Если бы не легендарная фамилия и белобрысая башка, она ничем не отличалась бы от остальных. Мы ее даже старостой выбрали, представь?

– Надо же, – Люба покачала головой.

 – В школе это важно.

– Важно. – Леонид вздохнул: – Нищета у этих Клемпачей была невероятная, но одно дело – нищета, а совсем другое – грязища. Одежды у них особо не было, но в школу требовалась форма: для девчонок это юбка в серо-белую клетку, обязательно белая блузка и черный или серый пиджак. Милке форму приобретал родительский комитет нашего класса. Ну, а моя мать, зная ситуацию, Милку очень жалела и, бывало, передавала для нее кое-какие вещи.

У меня сестра старшая есть, вот ее шмотки и кочевали к Милке, мать еще приказывала – смотри же, отдай так, чтоб никто не видел, не смущай девочку! Милка не отказывалась, она всегда отличалась рациональным складом ума. Мать, кстати, варенье передавала для нее, а один раз мы ей сапожки зимние купили… ну, это так, чтоб ты понимала – мы дружили. Милка благодарила всегда и очень смущалась, но выхода у нее не было – она очень следила за своим внешним видом. Причем остальным ее братьям-сестрам тоже за счет школы покупалась форма, так они все равно ходили как оборванцы: грязные, вонючие, форму в тряпку превращали мгновенно – только не Милка! Всегда аккуратная, чистенькая, в тетрадках ни одной помарки, учебники как новые. Сама все для себя делала, а когда мы окончили школу, она просто уехала, и никто не знал куда – я так понимаю, свалила подальше от алкашей, по какой-то злобной случайности доставшихся ей в родственники, и с семейством своим отношений поддерживать не хочет.

– И я ее понимаю. – Люба внутренне содрогнулась, представив себя в такой ситуации. – Бедняжка…

– Ну да, не фонтан. – Леонид нахмурился, что-то вспоминая. – Но нам-то с матерью могла сказать! Хотя, когда она исчезла, Тамарка приходила, скандалила, дескать, мы знаем, куда Милка подевалась, а ей не говорим, хоть она родная мать, извольте видеть.