Удиви меня

— Не обманывают, — с улыбкой произношу я, находясь в какой-то эйфории.

Я не знаю, что мне помешало услышать звук доносящийся снизу. То ли наш смех во время битья подушками, то ли расслабленное состояние, но факт налицо. Только отчетливо услышав папин голос, я очухалась.

— Сережа, ты это слышишь?!

— Хотелось бы сказать нет, но да. Твою мать, ну ведь спрашивал точно ли не приедут сегодня!

— Они сказали, что нет!

— Сказали, блин.

Синхронно вскакиваем с кровати и как ненормальные начинаем искать одежду Алмазова.

Где? Где мы черт возьми ее стаскивали?!

— Господи, лезь в шкаф.

— Ты совсем что ли?! Не полезу я никуда. Все объясним.

— Лезь! — толкаю Сережу в плечо, на что тот активно сопротивляется. — Ну, пожалуйста, я не переживу такого позора, если тебя здесь застанут. Под кровать ты не влезешь. Умоляю тебя, Сережа.

— Ты все равно не объяснишь какого хрена делает внизу мужская одежда.

— Объясню! Придумаю что-нибудь. Залезай, — одергиваю вещи в сторону, освобождая место для Алмазова. — Я сделаю потом все, что ты захочешь.

Главное молчи. Чихнешь — убью.

— На что я ведусь, дебил, — залезая в шкаф, бормочет себе под нос Алмазов.

Быстро закрываю дверь шкафа и подбегаю к комоду. Натягиваю на себя первую попавшуюся сорочку и не успеваю закрыть ящик, как слышу звук открываемой двери.

Господи, помоги мне…

Глава 38

Дебил… какой же я дебил. Господи… Тридцать три года и повелся на такую хрень как шкаф. Хотя нет, до тридцати трех как раз не дотяну неделю. Папаша из дробовика пульнет. Как пить дать — пульнет и отстрелит мне яйца.

И что самое смешное, я бы тоже кокнул голого ухажера своей дочери, найди я его в шкафу. Ладно, не кокнул, но как минимум спустил бы с лестницы кубарем. Это же ни капельки ненормально. Детский сад, ей-Богу. А еще ненормально то, что по ту сторону шкафа ничего не происходит. А если быть точнее — нет никаких криков, простые приветствия, не более того. Это как затишье перед бурей. И какой бы фантазией ни обладала Полина — ей здесь не выпутаться. Про машину, стоящую не просто около ворот, а припаркованную на участке, она явно не вспомнит.

— Полегче, солнышко, ты меня задушишь. Я тоже рада тебя видеть, но не настолько, чтобы душить, — мягкий, но я бы сказал, с легкой долей иронии, доносится до меня голос матери Полины. А отец чего молчит? Или он уже дышит в сторону шкафа?

— Я не понял, что за хрень творится внизу? — о, зарасти, палач моих яиц.

— А что там такое? — включает дурочку Полина.

— Разбросанная одежда и белье.