Удиви меня

 — Я сама разберусь, что мне делать. Тоже мне, нашлась опытная советчица в любовных делах. В своей жизни разберись. Пока.

Смотрю на мобильник в руках и не могу поверить, что она тупо положила трубку. Положила трубку! Да что за день такой?! Все сговорились?

* * *В сотый раз расчесываю волосы после душа, прокручивая в голове все разгромные речи за сегодняшний день. Не знаю за что зацепиться. Больно и обидно. И стыдно за то, что обидела маму. Никогда у меня не возникало желания напиться. А вот сейчас, смотря на себя в зеркало, я понимаю, что хочу этого.

Так, чтобы забыть этот дурацкий день и все слова, отложившиеся у меня в подкорке. Не так все должно быть в моей жизни. Не так. У меня должно быть все по-другому.

— Ты ничего не хочешь мне сказать? — поворачиваюсь к рядом стоящему папе. Когда он успел зайти в комнату, что я этого даже не услышала?

— Конкретизируй вопрос, папа, — как можно спокойнее произношу я.

— Ты давай дуру из себя не строй. Ты что маме наговорила?

— Ничего.

— Да что ты говоришь?! Тогда какого хрена внизу ходит стервозная агрессорша? — отбирая у меня расческу из рук, кричит папа.

— Отстань от меня.

— Что?!

— Просто отстань от меня, папа. Пожалуйста. Я не в настроении, чтобы еще с тобой ругаться. Уйди.

— Я еще раз спрашиваю, что ты наговорила маме?

— А я еще раз говорю — уйди! Это так сложно понять?! — несдержанно бросаю я. — Я сама завтра поговорю и разберусь с мамой, не лезь не в свое дело.

— Ты на солнце перегрелась?!

— Уйди! — резко встаю с пуфика и подхожу к двери.

 — Я хочу побыть одна. Ты мне мешаешь.

— Если бы не необходимость уходить из дома, я бы тебе очень помешал. Завтра поговорим.

— Обязательно поговорим, — при условии, что я буду дома. — Хорошего вам с мамой вечера, — бросаю вдогонку и плюхаюсь на кровать.

Утыкаюсь лицом в и без того мокрую подушку и который раз за день проклятые слезы текут из глаз, напрочь выбивая все здравые мысли из моей головы…

* * *Убираю с плиты сковороду с подгорелой яичницей и выбрасываю содержимое в мусорку.

Докатился, твою мать, уже и яичницу не могу поджарить. Открываю окно нараспашку, впуская в квартиру все еще неостывший, но уж точно более свежий, чем на кухне, воздух, и иду в ванную. Стягиваю с себя провонявшую от гари одежду и захожу в душевую. Включаю воду на холодный режим и подставляю затылок. Отрезвляет. Это ж надо было просрать такой день. Не надо было ничего ей говорить. По крайней мере точно не сейчас. Один шаг вперед и на тебе, Алмазов, десять назад.