Просто на руках. Забери меня к себе, пожалуйста, — после минутной паузы, во время которой каждый из нас без сомнения думал о своем, неожиданно произносит Соня. — Я перееду к тебе с Варей, буду заниматься с инструктором. И не буду тебе мешать.
— Это что, шантаж? Будешь заниматься, если переедешь ко мне, а если нет, так и будешь лежать двадцать четыре часа в сутки в кровати?!
— Нет. Причем тут шантаж? И вообще, ты не знаешь, чем я занимаюсь все время, чтобы меня осуждать.
— Я тебя не осуждаю.
— Заметно, — обидчиво бросает Соня.
— Все, я хочу выйти отсюда. Мне холодно. Отнеси меня обратно.
— Ты уверена?
— Да.
— Ладно, — быстро соглашаюсь я, не желая ссориться.
— Лучше бы я тогда сдохла, — тихо произносит Соня, как только я укладываю ее на шезлонг. — Всем бы было лучше.
— Хватит нести чушь.
— Ты ничего не понимаешь, — выхватывает из моих рук полотенце, как только я начинаю ее вытирать. — Забери меня к себе, пожалуйста. Папа меня скоро сплавит, и я там точно не смогу.
— Где там, что ты несешь ерунду? — присаживаюсь рядом.
— Он меня замуж отдаст. Я сама слышала несколько дней назад. Он еще два года назад договаривался. Ну кто мне тогда мог указывать? Правильно — никто, особенно, когда было много своих денег. А теперь я завишу от него во всем и только… разве что вякнуть смогу или истерику устроить. Но я папу знаю, если он решил, то сделает. Да и он давно мечтает меня сплавить подальше. Просто я думала, что я такая не нужна этому мужику. А я и не нужна, он просто хочет надо мной издеваться, потому что я давно наговорила ему всяких гадостей и… забери меня к себе, пожалуйста.
— Сонь, успокойся. Никто тебя не выдаст замуж против воли. Бред какой-то. Я поговорю с твоим отцом. И выкинь эту чушь из головы, — убирая влажные пряди волос с ее лица, аккуратно провожу по щеке, смахивая набежавшие слезы. — Забудь об этом, глупышка.
— Сергей Александрович, добрый день. Какая неожиданная встреча, — поднимаю голову на стоящую рядом Полину и на секунды застываю. Черт, вот она идеальная возможность щелкнуть заразу по носу.
Но не с Соней это делать. Только не с ней.
— И вам добрый, Полина Сергеевна.
Глава 29
А почему я зову его сукин сын? Может у него прекрасная мать, а сука-то он сам. Хотя это слишком хорошее для него слово. Алмазов назывался бы собачкой женского пола, если бы просто отнес случайную девку или любовницу в воду, покружил ее и слегка позажимался. А вот нести девицу обратно опять-таки на руках — это уже самый настоящий урод.
