Кажется, у тебя были определенные планы на сегодняшний день, позволь поинтересоваться, что ты тут делаешь? — быстро переводит тему, не дав мне толком возмутиться.
— Совмещаю два в одном. Обучаюсь и отдыхаю. И отчитываться я ни перед кем не обязана. Я, на минуточку, на пляже не ваша студентка, так что шли бы вы к своей сестре, Сергей Александрович, она явно нуждается в вашем обществе. Уж очень она косится в нашу сторону. Не хватает ей еще и шею свернуть.
— Ааа… так тебя задело то, что я представил тебя перед Соней своей студенткой? А ты как хотела, чтобы я сказал? Девушка? Так ты против отношений.
Партнерша по сексу? Так и секса еще не было. Ты чего вообще хочешь, Полина? — совершенно серьезно интересуется Сережа, буравя меня взглядом. Хороший вопрос, на который у меня абсолютно нет ответа.
— Я не знаю, — вполне серьезно тихо произношу я.
— А я знаю. Ты просто думала, что все и всегда будет крутиться вокруг тебя, а это не так. Я вообще крайне терпелив с тобой, но так будет не всегда, у меня тоже есть границы терпения.
Видишь, что получается, вместо того, чтобы согласиться с моим вчерашним предложением, ты встала в позу, выдумав себе какое-то занятие. Кому ты сделала этим хорошо? Себе? Ну судя по твоему лицу, не уверен. Мне? Тоже вряд ли, я вообще не люблю нарушать свои планы. А они у меня, в отличие от тебя, действительно были для нас обоих, причем приятные. Ты сама же и нагадила в наше общее блюдо. Стоило оно того, Полина? — молчу как рыба. Не знаю, что отвечать на его вопросы.
— А ты спал со своей сестрой? Или продолжаешь спать время от времени? — я не знаю, как из меня вырвались эти слова.
И ладно бы заткнулась, сказав после этого что-нибудь типа «я пошутила»… так нет же, продолжила дальше. — Она ведь тебе никакая не сестра, я, конечно, была пьяной тогда, но не настолько, чтобы не запомнить возраст твоей сводной сестры. Это не она. Вот об этой ты точно не говорил. У вас же нет кровных родственников, какая она тебе сестра?
— Эту, как ты выразилась, зовут Соня. И да, я спал со своей сводной, совершенно не кровной сестрой.
Но за давностью событий сей факт можно не принимать всерьез, — не знаю почему, но от этих слов стало неприятно. Ведь Алмазов мог соврать и сказать простое «нет». Зачем говорить «да»?! Ну зачем? — Ты ревнуешь, Полин? Тебе неприятно это слышать?
— Мне монопенисуально на это все, ясно?
— Опять ты со своими членами, неугомонная, — впервые за весь разговор Алмазов усмехнулся, положив мне ладонь на мое колено.
— Угомонная.
