Уголовный шкаф

А те редкие исключения из правил, что там выживают, они выходят умалишенными, полными социальными и физическими импотентами. Ты там подохнешь, а я тебе жизнь предлагаю, Губа!

– Да пошел ты, начальник! – крикнул в ответ Губарев и тут же заорал на ребенка: – И ты заткнулся, утырок! Не, начальник, не уговоришь. Я пошел, но если хоть одна сука двинется за мной, я сопляка вам с дыркой в башке оставлю. И объясняйте начальству как хотите эту историю. А потом ее по частям буду отдавать. Хотите?

– Не дури, Губа! – крикнул Гуров, чувствуя, что впервые в жизни теряет самообладание.

И тут до него дошло, что Бойцова нет уже на том месте, где он только что лежал. Гуров понял, где сейчас может быть его шустрый помощник. Спина участкового мелькнула и исчезла справа уже на половине расстояния до Губарева. А ведь получится, думал сыщик. Там хнычет и истерит женщина, там ревет во всю глотку ее ребенок. Губарев ведь не слышит ничего. Надо его еще отвлечь.

Гуров вышел из‑за дерева и показал свободные руки, в которых не было оружия.

– Губа! Еще два слова, а потом беги, если захочешь! Прошу два слова."

"И Гуров начал нести такую околесицу про гуманизм, про не убий, не укради. Он специально нес полную чушь, составляя такие наборы слов, которые ему только приходили в голову. Он должен был во что бы то ни стало помочь Бойцову отвлечь на себя Губарева. А Губарев сейчас как раз и стоял и пялился на Гурова, не понимая, что это за цирк такой.

Уголовник сначала слушал, потом повел стволом пистолета и, не целясь, выстрелил в сторону Гурова.

– Лежать!

И в этот момент Бойцов наконец добрался до Губарева. Ему как раз помогло то, что уголовник убрал ствол от головы женщины. Один прыжок, и рука Сашки обхватила шею Губарева, а кисть второй вцепилась мертвой хваткой в кисть его руки. Они повалились на землю, свалив и заложницу. Ребенок закричал от испуга, женщина кинулась к сыну, закрывая его собой.

Гуров бросился что было мочи вперед. Его обогнал старший лейтенант из ДПС. Еще две секунды борьбы, и пистолет из рук Губарева выбили, а самого положили на живот и сцепили за спиной руки наручниками. Гуров обессиленно уселся на землю. Он смотрел, как молодая женщина неистово целует лицо Сашки Бойцова, как она подсовывает ему ревущего в голос пацана то ли для того, чтобы мальчик целовал своего спасителя, то ли наоборот.

– Глупышка! Все же кончилось.