Уголовный шкаф

Он опустил голову, поднял руки и закрыл ими лицо. Руки у него дрожали, как у алкоголика.

Гуров ждал, когда закончится эта пляска мышц рук и лица Курочкина. Напуган, это очевидно. Но какая реакция на страх у его мозга? Кто-то от страха ищет выход, а кто-то замыкается, падает, так сказать, на дно окопа. И не поднять его оттуда.

– Человек, который кинулся на вас ночью, покончил жизнь самоубийством. Его кто-то обеспечил ядом, очень эффективным для таких случаев. Убивает мгновенно. И орудием убийства его тоже обеспечили.

У него был с собой гвоздь длиной двадцать сантиметров. Это строительный гвоздь, в СИЗО такими гвоздями ничего не прибивали, и здесь его не найти. Ему гвоздь передали. Уже готовый, очень хорошо заточенный, чтобы он через ухо легко входил в мозг.

Курочкина трясло, но он упрямо молчал. Трус или дурак, думал Гуров, разглядывая научного сотрудника. А может, он много знает, хорошо понимает ситуацию и его молчание – просто хороший расчет? Для расчетливого человека он слишком боится. И для труса он слишком хорошо осведомлен.

Значит, если трус, то ничего не знает. Неужели мы с ним время тратим зря?

– Скажите мне, Павел Андреевич, в каких вы отношениях с Геннадием Васильевичем Копытиным?

Удивительно, но Курочкин даже не вздрогнул, не бросил быстрого взгляда на полковника. Он вообще никак не отреагировал на этот вопрос. Если бы Курочкин сразу сказал, что не знает ни о каком Копытине, Гуров почти бы ему поверил. Но Курочкин не спросил, а промолчал. Это был серьезный прокол с его стороны. Только сыщик с таким стажем, как у полковника Гурова, мог оценить это молчание по достоинству.

Детектор лжи не дал бы лучшего результата!

– Бросьте, – усмехнулся Гуров. – Вы напрасно играете в молчанку. То, что Копытин бывал у вас в музее, и не только у вас, подтвердить могут многие. Половина сотрудников. И то, что он с вами в вашем кабинете не раз чаи распивал, тоже легко подтвердить.

Курочкин снова промолчал. Говорить ему или не говорить об убийстве Копытина, размышлял Гуров. Нет, решил он, этим фактом его к откровению сейчас не подтолкнуть.

Его самого пытались убить, а уж впечатления от смерти другого явно не так ярки, как впечатления от своей, которой ты чудом избежал. Ладно, пусть пока помается здесь. Мы сейчас кое-что проверим и без него.

Подойдя к двери, Гуров открыл ее, позвал охранника и велел увести Курочкина. Когда они отдалились на приличное расстояние в конец коридора, Гуров окликнул охранника, топтавшегося рядом с осужденным, мывшим полы в коридоре.