Угрюмый герой

Хорошо, что мои местным националистам не нужны. Барджайя для орков и всё такое.

Как минимум, я нахватался на Аренах достаточно вдохновения, чтобы спустя несколько дней прочитать своим «ученикам» небольшую лекцию перед началом настоящего обучения.

— Сперва вы должны понять и крепко усвоить одну вещь. Насилие красивым не бывает. Запомните это, зазубрите, сделайте для себя законом номер один. Кровь, грязь, выползающее из кишок дерьмо, судороги, спазмы, хрипы, мольбы и проклятия — всё это является неотъемлемой частью насильственной смерти.

Если вы стоите перед врагом, которого необходимо убить, будьте готовы к тому, что я описал. Нет такой волшебной вещи как красивые удары, точные попадания, героическая смерть и прочая бульварщина, что я видел в книжках, которые ты читаешь, Стелла. Грязь, кровь, говно — вот что значит насилие. Сцепляясь с кем-то в схватке, вы должны быть тем, кто сможет потом уйти, уковылять, уползти, оставляя неудачника валяться, испуская свой последний вздох.

— Это про ножи и мечи, — тут же прогудел старший из сыновей местного босса, черноволосый, заросший и слегка полноватый Хладр, отличавшийся от младшего брата каким-никаким опытом и парочкой шрамов, — Но огнестрел? Ты же будешь учить нас стрелять, Виктор?

— Буду, — легко соглашался я, — Но в случае с ружьями и пистолетами мало что меняется. Да, вы проделываете в чужом мясе дырку, желательно до того, как оно проделает дырку в вашем. В идеале нужно несколько дырок, так как любое разумное существо является той еще живучей сволочью.

Живучей — потому что большинство повреждений, что вы можете нанести своим выстрелом, проявят себя не сразу, дав несколько секунд противнику на эффективное противодействие, а сволочью — потому что, даже умирая, любой нормальный тип попытается прихватить вас с собой. Какой вывод из этого можно сделать, детишки?

— Нужно быть решительным в бою на холодном оружии и осторожным в перестрелке? — рассудительно спросил младший сын, Квидр Харам.

В отличие от своего старшего брата, просто исполняющего мои рекомендации, он пытался анализировать те мучения, которым я их подвергаю, заставляя тяжело заниматься, что вызывало определенную симпатию. Но выводы… всё равно были слишком незрелыми.

— Нет, — отрицательно покачал я головой, затягиваясь сигаретой, — Неверно. Совсем неверно. Такая ошибка будет стоить тебе жизни, парень. Я не учу вас сражаться.