Угрюмый герой

Заставил бежать в панике столь сильной, что Аврора, прибегнув к спонтанной телепортации, умудрилась истощить до предела свой почти безграничный источник, навсегда потеряв свои возможности к мгновенному перемещению. Помимо всего прочего.

Всё можно поправить. Поставить протезы высочайшего класса. Смириться с потерей чрезвычайно полезной способности. Утешить себя тем, что осталась жива, а гадский гном умер. Подох, упав в агонизирующие потроха чудовищного подземного червя, содрогающегося в предсмертных конвульсиях. Только вот подсознание девушки-инвалида никак не могло поверить в смерть её врага.

Раз за разом, каждую ночь, Аврора Аддамс переживала тот кошмарный момент, навечно поселившийся в её сознании. И если рядом не было матери, которую волшебница различала во сне и наяву, то эта крепость-поместье была бы уже снесена до основания. Или превращена в нечто непотребное.

Аврора теперь существовала в полубреду, постоянно преследуемая галлюцинациями, на которые её энергетика имела свой собственный, совершенно однозначный ответ.

Пролетающие мимо птицы испепелялись, подозрительно шевельнувшийся куст взрывался, попавшие на глаза безумной волшебнице слуги рисковали умереть совсем уж причудливыми способами, в зависимости от того, насколько неожиданным для Суматохи было их появление. Ни о каком сознательном самостоятельном существовании теперь речи не шло.

А он отгрыз ей руку своими страшно шевелящимися зубами.

Нет, так-то что Саломея, что Станислав, что сама Аврора понимали — это был бой. Суматоха, несмотря на все свои чувства, даже и не думала их демонстрировать, она била, чтобы убить кида.

Но… теперь это снилось ей каждую ночь. А днём девушка ходила по зеленым миниатюрным паркам острова, напоминая сомнамбулу. Тихая, погруженная в себя, с постоянно шевелящимися губами. Что-то ищущая.

Для Смешливой Пикси было невыносимо работать снотворным для дочери, просиживая зад на острове. Это понимали все, даже сама Аврора, но никакого другого выхода не находилось. Родители не могли отказаться от своего любимого ребенка, а та не могла контролировать себя.

Аврора своим состоянием блокировала почти половину возможностей семьи.

Еще один долгий крик. Обнаженная женщина срывается с кресла, проливая вино на пол и исчезает в дверях, чтобы через полчаса вернуться. Она вновь смогла убаюкать рыдающую дочь, колотящую по кровати протезами и живыми конечностями. Два кошмара за одну ночь. Больше чем обычно.

— Станислав…, - в голосе Саломеи слышится усталость.