Угрюмый герой

Да, она была колоссом, титаническим куском плоти, но имела лишь общие формы, от чего признать её полноценным живым существом было очень сложно. Эдакая простейшая форма жизни, пусть здоровенная, но физически способная лишь на производство мелких ихорников.

Однако, каждый раз вспоминая о Аркадии, я думал, что то щупальце, из которого она самообразовалась, было обрублено под корень. Тонкая часть отмерла, а плоть, имеющая внутри вспомогательный мозг, сумела зарубцеваться и измениться… логично же?

А всё почему? Потому что драконы, реально существующие в этом мире, мне представлялись чем-то архитипичным для изображений с Земли.

Ну да, гигантский летающий ящер, весом, скажем, со слона. Ну ладно, с двух слонов. Уговорили, с трёх!

— Что это такое?!! — отчаянно взвизгнула Стелла, когда корму «Солнышка» вновь задрало сонным выдохом твари, что медленно приходила в себя позади нас.

— Смотри на приборы! — рявкнул я на неё, — Вывози нас! Не теряй ни секунды!!

Он был красив. Наверное? Прекрасен своей симметричностью форм.

Ужасен их размерами. Я смотрел на обрамляющие морду костяные шипы, смотрел на выдвинувшуюся из тьмы лапу, способную сжать пассажирскую «Газель» как банку из-под «Кока-колы», на грудную клетку, где в гипнотическом танце ходили волны маленьких чешуек от любого движения сонного гиганта. Еще спящего, но уже просыпающегося. Титан двигался «на автомате», медленно приходя в себя, но то, что процесс шёл? В этом можно было не сомневаться.

В этот момент у почти доползшего до выхода «Солнышка» вышла из строя одна из ног.

Дирижабль качнуло, он немного завалился, а Стелла, ругаясь как матрос, восстановила равновесие, а затем самым глупым образом уставилась в зеркала. Наверное, в попытке рассмотреть какая нога её подвела, но разве можно их увидеть из-под днища воздушного корабля? Нет. Зато можно увидеть кое-что другое. Кое-кого.

Сраный дракон тоже не нашел лучшего момента для того, чтобы раскрыть вертикальную пару век и уставиться на дирижабль. Мне было очень сомнительно, что он сможет разглядеть красноголовую девицу в маленьком зеркале, но если у тебя глаза больше, чем колеса от «Белаза», то полугоблинше как-то чрезвычайно похрену, смотришь ли ты на нее или на летающую машинку, в которой она пребывает.

Полугоблинша орёт, бледнеет, норовит упасть в обморок, получает по лицу, облита теплой водой из ржавого чайника и возвращена в реальность. Полугоблинша проявляет удивительную прыть в новых операциях с пятиногим дирижаблем, продолжая выть на одной ноте.