Угрюмый герой

Рисковать, давая девушке время на то, чтобы прийти в себя, я не стал, вместо этого отоварив злобную блондинистую головку смачным ударом приклада ружья. Затем осталось лишь связать долбанутой особи все конечности за спиной, а потом подвесить её на крючке от снятой лампы. Получилось местами даже красиво, напоминая творения некоторых японских извращенцев, любящих связывать себя или ближних. Сильно напоминая, так как раздеть девушку до нижнего белья я не забыл.

Получившаяся инсталляция висела, тихонько и умиротворяюще поскрипывая, так что я, удовлетворенный получившимся феншуем, вернулся к оружию.

Мне хотелось поговорить с эльфийкой, желательно тогда, когда она будет более-менее спокойна, а убедиться в её спокойствии требовалось собственноглазно. К сожалению или счастью, в тот момент, когда она уже пришла в себя и злобно вертелась в путах, активно дыша носом и пуча на меня злые глаза, в каюту вошёл Тариус Амадей Тарраскер. Оценив обстановку, он обратился ко мне:

— Мастер Криггс, я решительно против того, чтобы вы причиняли Лайтен вред!

— А я решительно против того, чтобы она причинила вред мне, Тариус.

Но вы почему-то допускаете ситуации, в которых ваша подчиненная меня атакует, когда ей вздумается.

— Как я вижу, у вас не вызвало проблем обезвредить её, оставив в целости и сохранности!

— И? — недоуменно вздёрнул бровь я, — Вы всерьез полагаете, что подобное повторится? Мне проще перерезать ей горло здесь и сейчас.

— Мастер Криггс, вы же закрыли Долг…, - начал гном, намекая, что эльфийка мне не соперник, но был перебит.

— Мастер Тарраскер, — вздохнул я, отпив кофе, — Не стройте из себя и из меня дураков. Я не ваш исполнитель, мы временные союзники. Предела моих возможностей вы не увидите, а если увидите, то долго после этого не проживете. Наши цели совпадают, так давайте над этим работать, а не провоцировать друг друга на всякое!

— Может быть, я мог бы сделать вам предложение от лица своей страны…, - пробурчал, сникая, гном, — Посмотрите, с кем приходится работать!

Лайтен действительно была неуравновешенной и кровожадной девицей, но далеко не такой психованной дурой, что представлялось изначально.

Она была страшно зла на меня из-за подставы в Кройзенхерце, искренне считая, что я был обязан предупредить всех выживших в лагере Должников о западне, что ждет их, но при этом нехотя отдавала себе отчет в том, что никто из нас никому ничем обязан не был.