Угрюмый герой

Минус четвертый оказался жилым блоком, где мы передохнули несколько минут, после того как там не оказалось живых. Мы с Лайтен приняли душ, попытавшись смыть с себя всё, что налипло на коже и застряло в волосах, а гномы, ополоснув лица, подождали нас у пулемета, вновь занявшего свое место в лифте.

— Что там ниже, Криггс? — наконец, спросил Обальд.

— Шесть живых разумных, — ответил я, вчувствовавшись, — Пятеро на одинаковом друг от друга расстоянии, наверное, в камерах. Шестой… видимо, охранник.

— Убиваем всех, — выдохнул Тарраскер, пристально глядя на меня, — Девчонку тоже.

— Ты в самом деле думаешь, что сможешь вести дирижабль на перехват с Нимроделью лучше, чем та, что родилась на Солнышке? — выдвинул я давно вынашиваемый аргумент гному в лицо, — Он, вообще-то, собран из чего попало её отцом, Тариус. Это не типовая конструкция. Включи здравый смысл.

Гном зло сплюнул. Определенно любитель ставить галочки в каждом квадратике на повестке дня. Уважаю последовательных.

Не доверяет. Тоже уважал бы, но слишком уж явно агент это продемонстрировал. Видимо, нервы после бойни сдали. Впрочем, а у кого нет? Нас всех пятерых можно записывать в клиенты к психиатру, даже Волди всего трясет, кот зажался в углу лифта, спрятав морду за спину Тарраскеру. Про Лайтен и говорить не стоит, бывшая землянка смотрит перед собой пустым взглядом. Сам же я кое-как держусь благодаря закалке из прошлого, хотя вспоминать трагедию Хайкорта не доставляет мне никакого удовольствия. Пусть эти воспоминания и сглажены прошедшим временем и перенесенными тяготами.

— На месте разберемся…, - пробурчал кригстанский агент, вдавливая кнопку последнего этажа.

Еще в Незервилле я себя несколько раз одёргивал, когда начинал сильно уж полагаться на добавки к собственным органам чувств. Абсолютная зоркость зрения, возможность видеть чужие эмоции через препятствия… это уже было, как любила выражаться продвинутая на компьютерных играх молодежь на Земле — «читом».

Зашкаливающим преимуществом, от чего я привыкал чувствовать себя могущественным и неуязвимым. Любой, кто замышляет настоящее зло, либо злится, либо боится, а значит, ты предупрежден практически о любой опасности. Только вот эти ощущения могущества и контроля ложны, они расслабляют, заставляют утратить бдительность. И вот тогда — раз! … и происходит нечто нехорошее.

Я был железно уверен, что внизу лишь шесть не подозревающих о нас разумных.