Угрюмый герой

Отблагодарил я её за помощь и науку щедро, всей наличкой, что таскал с собой, но вот радовать дальше обществом вынужден был отказаться. Время поджимало.

Полёт продолжился, теперь уже над океаном. Теперь Тариус был переведен временно в лежачие больные, Лайтен просто сидела с забинтованными ушами, а я выполнял обязанности врача-стюарда, таская им прописанные доброй бабушкой настои и меняя компрессы. Стелла, побесившись в абстрактной ругани еще где-то сутки после взлета, вела теперь себя тихо как мышь, поэтому я, получивший в итоге передышку, решил первым делом её посвятить инвентаризации и размышлениям.

С базы я вышел мало что не голый. Если бы не кригстанец, то забыл бы там даже отброшенные в какой-то определенные момент парные пистолеты, ранее принадлежавшие эльфийке, но гном, бывший настоящим профессионалом, не смог позволить нам оставить за собой такую улику. Так что огнестрел у меня хоть чудом, но сохранился. Пришлось, правда, потратить часы на очистку его от крови, попутно благодаря барджайцев за то, что во время шмона Солнышка, когда они выворотили с судна почти половину сейфов-контейнеров (и где только нашли настолько компактных орков для этого), ни одному из них в голову не пришло забрать мой старый потрепанный наряд, что Стелла точно сохранила на будущие тряпки.

Конечно, у меня еще оставались свои пожитки, что мы притащили с собой в ночи, но их были слезы: ружье, деньги, да мелочи. Больше всего пострадал старрх. Массивный нож получил немало зазубрин за всю эту бойню, их предстояло долго и кропотливо заглаживать точильным камнем…

И… наверное, я от него не шибко-то и отличался.

Но цена… казалось бы, делая правильные вещи, я не должен был платить своей человечностью? А пришлось. Нельзя войти в одну и ту же реку дважды, особенно если эта река из крови живых существ. Нельзя остаться тем старым собой, кем был до этого. Забыть о том, что пил кровь умирающих разумных существ. Можно либо подавить эти воспоминания, переключаясь на следующее дело, либо… проработать их. Проанализировать.

Водить не только камнем по орочьему боевому ножу, но и по своим мыслям и воспоминаниям, сглаживая их, напоминая, внушая.

Получалось хреново. По сути, я вбил себе в голову, что должен вернуться к дочерям в Хайкорт и прикончить Аддамсов. И то и другое, любой ценой. У меня нет и не было других целей, поэтому я, априори, счёл любую цену приемлемой. Тем более такую мелочь как работу с кригстанцем, имеющим, судя по всему, свой большой зуб и к барджайцам и к Алхимику.