Угрюмый герой

Кроме того, был еще один нюанс: последние двадцать лет Эскобар Мадре провёл в Незервилле, от чего никто в мире, кроме немногих сохранившихся жителей перемещенного города, понятия не имел о его судьбе и возможных детях. Идеальное прикрытие.

Я понятия не имел, сколько именно пообещали заплатить братья Кринхальзеры за сопровождение их в городок Никт, до которого было всего три часа езды, но это было глубоко вторичным, куда важнее было то, что я появлюсь в цивилизованном обществе в компании весьма высокопоставленных особ, что позволит наконец приникнуть к благам цивилизации.

Правда, пришлось поработать кучером, но, с другой стороны, важным зеленокожим господам пришлось прождать почти час, пока я не привел себя в порядок в речушке, через которую нам нужно было перебраться. Шоры на глазах у лошадей — штука хорошая, но, когда ветер дул в спину, я, исполнявший обязанности кучера, наводил своим запахом на животных ужас.

— А вы…, - вылезший размять ноги Владен, слегка отличавшийся от брата уровнем небритости подбородка и любовью к куреву, впал в очередной ступор, увидев картину «Вымывшийся лысый гном, одетый в криво обрезанную, но одежду».

— Вольная жизнь на природе заставляет несколько пренебрегать внешним видом и манерами, мастер Кринхальзер, — выдал я, решивший поддерживать реноме образованного, пусть и странного джентльмена, — Но мы с котом предпочитаем выглядеть прилично, когда это получается.

Надо сказать, впечатление оказалось произведено верно. Как минимум, эволюция из покрытого грязью и кровью урода до слегка нетипичного джентльмена в криво обрезанных портках и слишком большой для него куртке произвела на нанимателей исключительно благоприятное впечатление.

Последнее выразилось в том, что доставленные мной в качестве кучера братья-орки, растерявшие по пути страх, даже изволили присовокупить к обещанной сумме вознаграждения еще и недельное проживание в гостинице, где сами и остановились. Узнав, что я собираюсь всю эту неделю непременно провести здесь же, братья задумчиво переглянулись и… учесали по своим делам.

Первые трое суток из номера мы с Волди просто не выползали. Пили, ели и бездумно валялись на простынях, а по два раза за световой день я еще и горячую ванну принимал, чувствуя, как мало-помалу выживаю из себя озверевшего бродягу, сгрызающего еще живое мясо с ребер конвульсивно дергающегося хищника. Бродяжничество в глуши и долгая изоляция в трюме оставила свои следы на психике.