Угрюмый герой

Подданые Незервилля и их интересы были понятны «от» и «до». Здесь ситуация другая, я даже не уверен, чего именно хотят эти два мутных орка.

Ответ на этот незаданный и, признаться, не особо волнующий меня вопрос я получил спустя три пересадки, когда мы уже приближались к некоему железнодорожному нексусу, откуда должны были сесть на поезд прямо до границы между Барджайей и Затрандой. Выйдя в туалет, я по возвращению обнаружил двух братьев в весьма двусмысленной позе: Владен полулежал грудью на койке лицом вниз, а Теовальд, держа брата за волосы и упершись ему коленом в спину, с оттяжкой перерезал зеленое орочье горло.

Получалось у них не очень — у верхнего постоянно пропадал упор с колена, а нижний, несмотря на разверстую рану, усиленно дёргался, хлюпая, сопя, и заливая брызгающей кровью всё подряд. Глаза Волди, наблюдавшего всё это с верхней полки, были по пять рублей каждое.

— Испытываю весьма сложные ощущения, — признался я верхнему орку, держа его на прицеле бывшего бандитского пистолета, — Вроде бы подобная ситуация у нас никак не оговаривалась…

— Подождите, мастер Мадре! — прохрипел Теовальд, удерживая брыкающееся и не желающее умирать тело, — По-дож-ди-те!

— Не могу, — признался я, чувствуя, как подступают негативные ощущения от «нетерпимости законника», — Мне срочно нужно объяснение, господин Кринхальзер!

— Я… вам… плачу! — возмутился продолжающий убивать брата орк.

Ну, или точнее, удерживать убиваемого, который, вроде бы, так активно себя вести был не должен.

Для «нетерпимости» это аргументом не являлось, пришлось принимать меры.

К счастью, висок орка-аристократа немногим отличается по прочности от человеческого, а бандитский нож, который я оставил себе, был хоть и сточен наполовину, зато с толстым обухом. Этим вот полушилом я пробил голову удивительно живучего Владена. Мизерикордия как она есть. Вполне легитимно, учитывая, что разрезанное горло ничем не заштопаешь.

— Объяснение! Быстро! В двух словах! — зло рявкнул я, выбивая легким шлепком нож из руки Теовальда.

Внутренности и голову жгло и крутило.

— Это не мой брат! — завопил Теовальд, хватаясь за отшибленную руку, — Он убийца или шпион Барджайи!

— Дока…за…тель…, - прошипел я, удерживаясь из последних сил. «Нетерпимость» крутила очень сильно, превращая тело в сжатую пружину, испытывающую острые мучения. Избавиться от них было очень просто в данный момент: просто «восстановить справедливость», прибив убийцу, но я по-прежнему был уверен, что это не лучший выход.