Не просыпаться по будильнику, не мчаться сломя голову на службу… Теперь нужно было думать не о том, как успеть все запланированные на день дела, а о том, чем бы себя занять.
За годы напряженной работы Миллер так привык к физической и умственной усталости по вечерам, что теперь, не испытывая ее, он переживал настоящие ломки. Хуже всего было то, что они сопровождались бессонницей…
После месяца безработной жизни он уже готов был сойти с ума. Он, конечно, не сидел сложа руки, ездил в онкодиспансеры и поликлиники, рассказывал тамошним врачам о современных возможностях хирургии в лечении злокачественных опухолей.
Сделал несколько операций совместно с Колдуновым. Один больной с метастазом в головной мозг занимал важную должность в ГУЗЛе, и Миллер возлагал на эту операцию большие надежды. Но, очухавшись после операции, пациент сделал вид, что не понимает его намеков. «Наверное, ты повредил у него в мозгу центр благодарности», — предположил Колдунов.
Беда была в том, что все эти занятия казались Миллеру более подходящими для пенсионера, чем для здорового и сильного мужчины.
"
"Он даже позвонил сестре во Владивосток — вдруг там найдется для него хорошая работа? А чем плохо? Будет жить рядом с родным человеком, нянчить племянника… Да и цены на жилье во Владивостоке, наверное, пониже, чем в Питере, — возможно, за две комнаты здесь он сможет приобрести отдельную квартиру там.
Ольга обещала все разузнать, а взамен продиктовала брату размеры и попросила купить ей одежду в магазине для беременных.
«Я же знаю, какой у тебя отличный вкус», — сказала она.
На эту одежду ушли его последние сбережения. Но он понимал: надо не экономить, а срочно устраиваться на службу.
Миллер пил кофе у себя дома и размышлял о превратностях судьбы — как быстро она из преуспевающего профессора сделала жалкого неудачника. Что будет с ним дальше? Душа и тело отвыкнут трудиться, он начнет просыпаться в двенадцать, смотреть телевизор по нескольку часов в день, потом перестанет бриться… А потом от тоски и одиночества начнет выпивать… Он представил себя, грязного и тощего, собирающего пустые бутылки возле скамеек в парке, и энергично плюнул.
Ох, не зря Криворучко жестко одергивал молодых врачей, когда они начинали презрительно говорить о бомжах и прочих маргиналах, поступающих в клинику! «Пока вы живы, — говорил Валериан Павлович, — у вас всегда есть шанс достичь такого же состояния.
