— Послушайте, — заорал Миллер, — если вы думаете, что я сижу тут и мечтаю превратиться в шашлык, так нет! Поезжайте уже! Чем скорей уедете, тем скорей вернетесь.
Заскрипели тяжелые ботинки, хлопнула дверь.
Таня не спешила покидать укрытие. Нужно дождаться, пока все уедут и Миллер останется один, иначе он, не слушая никаких протестов, силой запихнет ее в машину.
За окном состоялся матерный разговор — милиционеры обсудили миллеровское геройство, потом с диким тарахтеньем завелся мотор, и последняя машина, чиркнув колесами по гравию, уехала.
Таня вышла из укрытия.
— Вы?! Откуда?! — Миллер вскочил со стула. Выглядел он так, словно увидел не обычную женщину, а черта с рогами и хвостом.
— Я с отрядом МЧС приехала…"
"— Таня, боюсь показаться негостеприимным, но почему же вы не уехали с этим своим отрядом?
— Я писала сопроводительные листы, услышала ваш разговор и решила остаться с вами…
— Как же мне быть? — застонал Миллер и схватился за голову. — Этот герой не оставил мне даже номер мобильника, иначе я заставил бы его вернуться за вами.
Отправить вас пешком? До шоссе километра два, и поймаете ли вы в этой суматохе попутку, еще неизвестно. В подвал вас, что ли? Ну зачем вы остались, Таня?
— Дмитрий Дмитриевич, вы же врач. — Она улыбнулась.
— Ну и что?
— Наверняка не умеете капельницы ставить. Так что ваше пребывание тут бессмысленно. Скорее это акт самопожертвования, как обряд самосожжения у индийских жен. Сотэ, кажется, называется.
Миллер подошел и мягко привлек ее к себе.
— Глупыха вы, Таня. — Его руки сомкнулись вокруг ее плеч нежным, но сильным кольцом, а потом она почувствовала, как теплая ладонь ложится ей на макушку. — Обряд называется сати, а сотэ по-французски значит жареный. В принципе тоже по смыслу подходит.
Еще секунду Таня поблаженствовала, а потом решительно стала вырываться.
— Мы не должны… Я просто осталась, чтобы помочь… — бормотала она, пыхтя. — У вас беременная жена… Вы вообще не имели права оставаться, зная, что скоро у вас будет ребенок!
— У меня? Ребенок? — изумился он.
— Это что, ваш муж вам сказал?
— Нет. — Она опустила глаза. — Я сама видела вас в магазине «Одежда для беременных».
Миллер посмотрел на нее серьезно и грустно, а потом вздохнул.
— У меня беременная сестра, — сказал он. — Но наверное, мы действительно не должны… Вы-то ведь замужем.
— Я развелась, уже почти полгода назад.
