Все-таки она поднялась за таблеткой, подала ее мужу вместе со стаканом воды, а сама вернулась на кухню.
Неумело закурила, чувствуя, как от табака ее начинает подташнивать.
Попыталась представить, что сейчас делает Миллер. Спит? Или читает? А может быть, тоже сидит на кухне и думает о ней? Смешно.
«Таня, если не хочешь окончательно свихнуться, раз и навсегда выкини его из головы», — строго сказала она себе.
— Что ты там сидишь, иди спать! — крикнул муж из комнаты. — Опять кофе свой хлещешь, что ли?
— Ага! — И Таня мстительно надавила на кнопку электрочайника.
Достала яблочное варенье, присланное мамой из деревни, булочку, масло.
— Жрешь опять? — Наверное, муж решил получить если не физическое, то хотя бы моральное удовлетворение. Всклокоченный, в красном махровом халате, он навис над Таней грозной тенью. — Ты на себя посмотри. Вот что это? — Его рука бесцеремонно схватила ее за складку на животе и больно дернула. — Сало! И здесь сало! И здесь! — Рука ущипнула ее за бедро, за попу и за бок.
— Сплошное сало. Смотреть противно. А этот жирный загривок… Худеть надо, милая моя, а не плюшки по ночам трескать.
Таня поморщилась. Конечно, она не идеал стройности, кто же спорит, но зачем трогать ее так неприязненно, так равнодушно, словно поросенка на бойне? Что-то она сомневалась, что станет супругу намного милее, если похудеет. Брр! Умеет же человек выбирать выражения — «сало, жирный загривок».
Он всю жизнь смотрит на нее будто через специальные очки, которые пять лишних килограммов превращают в патологическое ожирение, а одну невыметенную мусоринку — в чудовищно грязный пол.
Борис уставился на нее долгим оценивающим взором.
— Да уж, не завидую я патологоанатому, которому придется тебя вскрывать, — резюмировал он. — Ты же медик, видела, как отвратительно выглядит жир на аутопсии.
Таня испугалась. Здоровому человеку, как бы он ни ненавидел жену, такие ассоциации в голову прийти не могут.
— Ты в порядке? — осторожно спросила она. — Голова не болит?
— При чем тут моя голова?
— Но ты несешь бред! Неужели ты и вправду думаешь о моем вскрытии?
— Не передергивай. Я просто хочу, чтоб ты поняла, насколько кошмарно выглядишь.
— Как же ты, наверное, страдаешь, бедняга. — Она фальшиво вздохнула. — Мучаешься со мной.
— Наконец-то ты это поняла!
— Да, слава Богу.
