Украденная драконом

 – Платья и драгоценности?

Небольшие, размером с ноготь, кристаллы переливались на солнце всеми оттенками красного: от ярко-алого до насыщенно-бордового. Казалось, внутри каждого зернышка пляшет пламя – живое и необузданное, желающее вот-вот вырваться на свободу.

– Все это принадлежало госпоже Бер-ан-Схар, – ответила Авилина.

– Да, она умерла. Наш хозяин ее очень любил…

Сердце Юны кольнуло разочарование.

– Любил… – эхом повторила принцесса.

– Он очень страдал, когда ее не стало, и до сих пор страдает, – словоохотливо пояснила служанка.

Сердце сжалось сильнее. Стало холодно и тоскливо.

Неужели Дхиррайм был женат?

Впрочем, почему бы и нет, ему ведь уже лет сто. Но что-то не похоже, что он очень любил свою жену, иначе не отдал бы ее вещи другой!

Вернулась злость, которая, казалось, уже утихла.

Юна вспомнила, как Дхиррайм ее целовал.

Неужели для него нет ничего святого? Хранить память об одной женщине и в то же время соблазнять другую?

Она нервно рассмеялась, глядя, как по рукам пробегают язычки пламени.

Дхиррайм никогда не изменится. Для него не существует запретов, если речь идет о собственной выгоде.

– Он еще больший мерзавец, чем я думала, – процедила Юна, чувствуя, как внутри отзывается пламя.

Авилина не успела ответить. Ее прервал звук открываемой двери.

На пороге стоял Дхиррайм собственной персоной.

– Зачем вернулся? – Юна резко вскинула голову.

Она сидела спиной ко входу, но в зеркале перед ней отражалась и открытая дверь, и Дхиррайм, и даже часть коридора за его спиной.

Войдя, Огненный взглянул на Авилину. И та, опустив голову, молчаливой тенью выскользнула из комнаты.

Дверь закрылась. Дракон и принцесса снова остались одни.

Юна застыла, напряженно ловя каждое движение своего похитителя. Но Дхиррайм всего лишь бесшумно приблизился и встал у нее за спиной.

Несколько мучительно долгих мгновений они смотрели друг другу в глаза. И сердце девушки то замирало, то начинало биться с удвоенной силой. А на лице дракона царило странное, нечитаемое выражение. Он словно надел маску, за которой спрятал все чувства.

Затем он взял в руки гребень, который оставила служанка, и начал молча расчесывать волосы Юны. Ту часть, которая осталась свободно струиться вдоль спины.