Украденная драконом

Даже сейчас, после того как целительный огонь омыл его, вид у старика все еще был помятый и сломленный.

– Тебе нужен отдых, – сказала она, подводя его к креслу.

– Но ты же не уйдешь? – встрепенулся Ульрих и с надеждой посмотрел на нее.

Он все еще держал ее руку в своей. Юна чувствовала тепло его кожи, дрожь его пальцев, затаенный страх снова утратить ее – и была безумно счастлива в этот момент.

– Только на минутку, – принцесса пожала ладонь отца. – Мне нужно поговорить с…

Она оглянулась на Дхиррайма и сухо добавила:

– С господином Бер-ан-Схар.

Дракон ответил балаганной улыбкой. Явно испытывая ее терпение и заставляя спуститься с небес на землю.

– Я вернусь. Обязательно, – Юна наклонилась и поцеловала отца в сухую морщинистую щеку.

На седых, минуту назад еще опаленных ресницах, повисла слеза. Закусив губу, девушка направилась к выходу.

Да, со временем магия Исцеляющего пламени вернет ее отцу утраченное здоровье. Но душевный покой она не вернет, как не сможет стереть из памяти то, что он пережил.

– Ты же не просто так выкрал нас обоих из-под носа у Эрисхайма? Что ты хочешь за спасение отца? – принцесса развернулась к Дхиррайму, едва они оба вышли за пределы комнаты.

Она бросила взгляд на дверь через его плечо.

Там отец. И он не в темнице. Но вряд ли Огненный спас его по доброте душевной. Если так, то почему не доставил в Дха-арн-Тан, а спрятал здесь? Нет, и она, и ее отец – всего лишь заложники в его игре против князя.

– О, принцесса, – Дхиррайм вновь изобразил глумливую улыбку. Будто разыгрывал дешевый спектакль. – Ты такого плохого мнения обо мне?

Юна покачала головой, ничуть не веря его словам. Еще в комнате она заметила, как он постоянно сжимает одну руку в кулак, а вторая у него слегка подрагивает. Но сейчас он обе конечности спрятал за спину. Словно боялся, что они выдадут его истинные чувства.

– Ну почему же, – ответила девушка, игнорируя насмешливый тон, – я как раз очень благодарна тебе. Но ведь у всего есть цена, ты сам так говорил.

Дхиррайм поморщился: вот ведь язва, запомнила. А он в свое время много лишнего ей наговорил и сделал много вещей, которыми сейчас не гордился. Да только признаваться, как на самом деле обстоят дела, не желал.

– Даже не знаю, – он сделал вид, что задумался, – дай-ка соображу. Дело-то было нелегким, сама понимаешь.