Украденное кольцо

— Алана, нам пора! — решительно проговорил эльф.

Герберт подошел к эльфийке и горячо поцеловал ее, даже не стесняясь нас, отчего мне пришлось отвернуться. Рейнольд же рассмеялся, увидев мое выражение лица. После мы все попрощались друг с другом, и они исчезли из комнаты. Повернувшись к своему другу, я заметила, что он на меня недобро смотрит и мало мне уже сегодня точно не покажется за то, что все скрыла от него.

Стоило им уйти, как на меня обрушился шквал его эмоций. Сначала высказывался о том, что все же нужно было предупредить, а затем кружил меня по комнате, говоря при этом, что лучше друга у него нет на всем белом свете.

Несмотря на столь привычную сдержанность моего друга, мне пришлось целый вечер выслушивать обо всех прелестях и красотах Аланы. Я поняла, что Герберт горячо и бесповоротно влюбился в эльфийку, и была весьма за него рада. Только появлялся серьезный вопрос: как им быть дальше? Но, пока сильно не хотелось над этим задумываться, и, сперва, нужно посмотреть, как будут и дальше складывать их отношения, так как пару свиданий это еще не показатель.

Меня беспокоило то, что я все реже стала ощущать на себе чужие руки и губы, и это меня смущало. Неужели ректор все же нашел чудодейственное средство, чтобы снизить между нами действие брачного заклинания? Если это было так, то мне можно было попробовать построить хоть какие-то отношения с Рейнольдом, поскольку с каждым днем он начинал нравиться мне все больше. Его ненавязчивость, но в то же время проявленная забота, нежность и уважение, все чаще заставляли задумываться меня о том, что хотела бы проводить с ним больше времени.

Вот только как узнать, что связь уже не та? И как всегда, мне пришла очередная сумасшедшая мысль, которую я решила реализовать. Осталось только дождаться субботнего вечера. В этот раз Герберт сказал, что подготовкой к встрече гостей займется сам, и мне не оставалось ничего, кроме как положиться на него.

Со среды я моего друга практически не видела, так как он занялся серьезными изменениями в своей комнате и приходил ко мне лишь тогда, когда хотел узнать мое мнение.

Было заметно, что с приходом пятницы он нервничал все больше, в ожидании скорой встречи с Аланой. Я же только тихонько над ним посмеивалась, наблюдая за его изменениями. Мне нравились те романтичность и мягкость, которые в нем появились.

Желание видеть ректора у меня практически пропало, лишь иногда, по ночам, он приходил в мои сны, которые я считала кошмарами.