В глубине души она считала себя совсем взрослой и ужасно злилась на отца, без конца повторявшего одно и то же про чужих дяденек и тетенек, с которыми не нужно разговаривать на улице и уж тем более нельзя ни принимать от них подарки, ни уходить с ними, какие бы заманчивые вещи они ни предлагали. «Это же само собой разумеется, — возмущенно думала Надя каждый раз, слушая отца, — неужели он думает, что я дурочка?»
Целыми днями предоставленная сама себе, Надя не очень-то старалась по части школьных уроков, зато перечитала множество «взрослых» книжек, преимущественно детективных, которые Ларцев в свое время пачками покупал для сидевшей дома больной жены.
Из этих книжек она узнала, какие неприятности случаются с чрезмерно доверчивыми детьми, все время была настороже и без конца повторяла про себя правила, которым обучал ее отец: не входить в подъезд одной, обязательно дождаться кого-нибудь из соседей, кого знаешь в лицо; не ходить близко к проезжей части; не ходить по пустынным улицам; не отвечать на попытки заговорить; если что-то случилось на улице, например, пристал незнакомый человек, ни в коем случае не идти домой, а зайти в ближайший к дому продуктовый магазин и ждать, пока не встретишь кого-нибудь из соседей по дому, и уже вместе с ними возвращаться и так далее.
Правил было много, и почти все они казались Наде вполне разумными, по крайней мере, после папиных объяснений, кроме разве что некоторых. Ну вот, например, она так и не поняла, почему нельзя принимать подарки от чужих людей.
Сколько ни бился Ларцев, растолковывая дочери, что, с одной стороны, приняв подарок, она будет чувствовать себя обязанной и уже не сможет твердо ответить «нет», если сделавший подарок человек о чем-нибудь ее попросит, а с другой стороны, плохие люди могут что-нибудь засунуть в этот подарок, например, деньги или кольцо с бриллиантом, и тогда у папы будут крупные неприятности, — все было впустую.
— Не понимаю, — честно отвечала ему дочь.
— Я буду делать, как ты велишь, но я этого не понимаю.
* * *Сегодня, накануне новогодних праздников, Надя возвращалась домой от подружки-одноклассницы, с которой они вместе гуляли, сходили в кино, а потом пили чай с вкуснейшими пирожками, испеченными подружкиной бабушкой. В декабре смеркается рано, и когда девочка в начале шестого вышла на улицу, было уже совсем темно. Возле дома, где жила ее одноклассница, стояла темно-зеленая машина.
