Украденный сон

Кончилось все тем, что при помощи связей и подарков в квартире появился второй телефон с другим номером, специально для филателистов, и жизнь вошла в нормальную колею.

Тамара Сергеевна тихонько, насколько это вообще было возможно при ее комплекции, прошла на кухню, зажгла газ под чайником и подсела к телефону.

— Плохи дела у вашей Каменской, — вполголоса сообщила она Гордееву.

— Что с ней? — всполошился Колобок.

— Во-первых, она действительно больна. Я совершенно серьезно порекомендовала ей лечь в госпиталь, для этого есть все основания.

— И что она ответила?

— Отказалась наотрез.

— Мотивы?

— Ее стерегут, причем совершенно открыто, не стесняясь. Это, во вторых. А в-третьих, она просила вам сказать, что вы были правы. Она хотела бы сделать очень многое, но не может, потому что дала слово и обязана его сдержать.

— Кому она дала слово?

— Виктор Алексеевич, я передала вам все дословно. Больше она ничего не сказала.

— Тамара Сергеевна, у вас сложилось какое-нибудь личное впечатление о ситуации?

— Ну… Более или менее.

— Она одна в квартире?

— С ней какой-то рыжий лохматый мужчина.

— Я его знаю, это муж.

— Это не муж, — возразила Рачкова, привыкшая называть вещи своими именами.

— Ну, неважно, — уклонился от уточнений Гордеев. — Пусть будет друг.

А кто сторож?

— Юноша с лицом херувима. Сидит на подоконнике, на лестничной клетке между этажами.

— А других не заметили?

— Честно признаться, не смотрела специально. Я и этого-то увидела только потому, что он поднялся по лестнице и посмотрел, кто звонит в дверь к Каменской.

— Нахально, однако, — заметил Виктор Алексеевич.

— Я же говорю вам, он не скрывается. По-моему, на нее пытаются таким способом оказать давление.

— Вполне возможно, — задумчиво согласился полковник. — Спасибо вам, Тамара Сергеевна.

— Почему же, представляю, — улыбнулась в трубку Рачкова.

Закончив разговор, она повернулась, чтобы выключить закипевший чайник, и заметила входящего в кухню мужа.

— А я и не слышал, как ты пришла, мамочка, — сказал он, подходя и целуя жену в седую макушку.

— Ну еще бы, у тебя опять сборище марочных фанатов.

Квартиру обворуют — и то не услышишь, такой у вас гвалт стоит.