Украденный сон

Арсен не торопясь вышел на улицу и с удивлением обнаружил, что разговор с Градовым оставил в его душе неприятный осадок. За его долгую жизнь у Арсена было много неприятных разговоров, и он научился выходить из них без эмоциональных потрясений. Но Градов чем-то задел его, то ли подозрениями в ненависти ко всему белому свету, то ли тем, что обозвал вонючей крысой… Но теперь Арсен был абсолютно уверен: он правильно сделал, прервав работу на Градова. Человек, который так легко выходит из себя и теряет над собой контроль, опасен.

С ним нельзя иметь дело. А маленькая вонючая злобная крыса — что ж, крысу он ему еще припомнит.

* * *В кабинете у следователя Ольшанского полковник Гордеев осторожно положил телефонную трубку на рычаг, перевел дыхание и вытер сверкающую лысину огромным голубым носовым платком.

— Ну как? — спросил он, вставая и отправляясь в поход по периметру захламленного сумрачного кабинета.

— Никогда не слышал, чтобы вы за один раз выдали столько вранья, — заметил Константин Михайлович.

 — Я даже пальцы загибал, чтобы не обсчитаться.

— И сколько насчитали?

— То, что я на вас кричал, — раз. То, что вы на меня собак спустили, — два. Если память мне не изменяет, мы с вами знакомы больше десяти лет, и прожили мы этот срок без явных конфликтов. Во всяком случае, друг на друга мы голос никогда не повышали. Или я ошибаюсь?

— Нет, не ошибаетесь.

— Хорошо, пойдем дальше. Гончаров к вам не приходил, а вы, в свою очередь, не ходили к генералу — это три и четыре. То, что последний документ из уголовного дела об убийстве Ереминой датирован шестым декабря, — пять.

Достаточно?

— Вполне. Вам не кажется странным, что приходится все это делать во имя интересов правосудия? Я спрошу по-другому: вам не кажется странным, что профессия, требующая от людей самого большого количества лжи, имеет своей целью защиту интересов правосудия? Парадокс какой-то!"

"— Что ж поделать, Виктор Алексеевич, война есть война. Мы же не в игрушки с ними играем.

— Да не война это, в том-то все и дело! — взорвался Колобок, вцепившись крепкими пухлыми пальцами в спинку стула, который в этот момент попался ему на пути.

Стул под тяжестью полковника угрожающе скрипнул. — У войны есть свои правила, которые обязательны для всех воюющих сторон. Все участники находятся в равных правовых условиях. И потом, они хотя бы пленными обмениваются. А мы? В нас стреляют, когда и как сочтут нужным, а мы за каждый выстрел отчитываемся, тонны бумаги на рапорты изводим.