Украденный сон

Чистяков шутливо подергал ее за ухо и, взяв под руку, быстро повел к эскалатору.

— Что-то ты грустная, старушка. Случилось что-нибудь? — спросил он, когда они шли темными задворками от метро к дому, где жили Настины родители.

— Напрягаюсь, — коротко ответила Настя.

— Из-за чего? Из-за этой женщины?

— Угу.

— Ты же сама просила вас познакомить."

"— Оно конечно, но все-таки… Нервничаю, даже не знаю, отчего. Вдруг она мне понравится?

— И что в этом плохого?

— А как же мама? Мне тогда придется как-то выравнивать свое отношение между ней и этой дамой.

— Ну ты загнула, Аська. А если она тебе не понравится, тебе придется пересматривать свое отношение к Лёне, так, что ли?

— Именно. И вообще, ситуация какая-то… Двусмысленная. Может, зря я это затеяла?

— Раз затеяла, значит, не зря. Ты же у меня умница, ничего зря не делаешь. Перестань дергаться.

— Не утешай меня, Лешик. У меня внутри все дрожит. Давай остановимся, я покурю.

— Слушай, ты повзрослеешь когда-нибудь или нет? Ведешь себя, как маленькая девочка: плохая — хорошая, нравится — не нравится.

Они остановились у подъезда родительского дома. Настя уселась на скамейку и вытащила из сумки сигареты. Сделав глубокую затяжку, она взяла Лешину руку и прижала к своей щеке.

— Лешик, я дура, да? Ну, вразуми меня, скажи что-нибудь умное, чтобы я успокоилась. Мне так стыдно, словно я маму предаю.

Леша сел рядом с ней, ласково обнял за плечи.

— Ты действительно еще ребенок, Аська. Тебе тридцать три года, а ты так и не представляешь себе, что такое семья и супружеская жизнь.

— А ты представляешь? Тоже мне, специалист по брачно-семейным делам.

Ты же заплесневелый холостяк.

— Я — другое дело. Я до сих пор живу с родителями и наблюдаю их отношения каждый день. А ты уже давно живешь одна, и забыла, что это такое — ежедневно на протяжении многих лет делить с кем-то жилье и бытовые проблемы.

— Лешик, знаешь, о чем я подумала?

— Если бы ты тогда аборт не сделала, нашему ребенку было бы сейчас уже тринадцать лет.

— Как ты догадался?

— А я сам об этом сейчас подумал. И потом, Асенька, мы с тобой знакомы почти двадцать лет. Я научился твои мысли читать.

— Да? Тогда читай дальше.