Украденный сон

— Значит, купим много, — с олимпийским спокойствием ответила мать.

Немецкого языка Настя не знала, поэтому выбрала книги Бризака на французском и итальянском.

— Зачем тебе это? — Надежда Ростиславовна презрительно скривила губы.

— Неужели ты читаешь такую дребедень?

— Ну… Интересно, — уклончиво ответила Настя. — Писатель-затворник, темные стороны души… Любопытно.

Мать явно не одобряла увлечение дочери европейским бестселлером и, оплачивая отнюдь не дешевую покупку, заметила:

— Бризака можно купить в любом киоске на вокзале или в аэропорту гораздо дешевле.

И выбор там больше.

Жан-Поль Бризак, по словам Надежды Ростиславовны, был популярным, но неглубоким писателем. Его книги охотно раскупались для дорожного чтения невзыскательной публикой, поэтому издавались преимущественно в мягких обложках в карманном формате. Но одно замечание матери Настю заинтересовало:

— Он идет на поводу у моды. Знаешь, в последние годы возрос интерес к России. Да и эмигрантов стало больше.

У Бризака есть целый цикл триллеров на русскую тему, и представь себе, они пользуются огромным спросом среди выходцев из России. Могу тебе сказать: кем бы ни был этот затворник, но он не бедствует. Тиражи у его творений колоссальные, а пишет он быстро.

— Ты читала что-нибудь? — с надеждой спросила Настя.

— Я же не эмигрантка. Да и триллеры не люблю. Не понимаю, кто привил тебе такой дурной вкус.

— Но если ты не читала его книги, откуда ты знаешь, что они плохие? — Настя как будто даже обиделась за писателя.

— Мне достаточно отзывов тех людей, чьему вкусу я доверяю. И потом, я не утверждаю, что они плохие. Но знаю, что настоящая литература создается годами. А твой Бризак выпекает свои бессмертные произведения по пять штук в год, если не больше.

— Как ты думаешь, мама, — задумчиво спросила Настя, — этот Бризак не может быть русским эмигрантом?

— Маловероятно, — категорически возразила Надежда Ростиславовна, рассеянно листавшая один из купленных дочерью романов.

 — Он владеет французским, как француз. Достаточно прочитать два-три абзаца, чтобы в этом убедиться. Впрочем, — добавила она, пробежав глазами открытую наугад страницу, — язык у него хороший, острый, диалоги живые, сравнения интересные… Может быть, он и в самом деле неплохой писатель. Но он настоящий француз, никаких сомнений быть не может.

* * *На следующий день Настя вместе с делегацией улетела в Москву.