Укради мои слёзы...

Это действительно только твоя жизнь, которой я не имею право распоряжаться. И это, конечно, не оправдание моего поступка, но меня просто до усрачки пугает твоё состояние во время приступов. Даже не они сами, а та беспомощность, которую я ощущаю в тот момент. Я привык всё контролировать, а в те моменты, когда тебя так «накрывает», я… — перевел дыхание и продолжил свою исповедь. — У меня дикий страх, что однажды, когда ты не рассчитаешь свои силы, ты… — даже озвучить не смог то, чего я боялся больше всего.

Так себе признание в любви, конечно, но другими словами я просто не выразил бы всю гамму чувств, которые испытывал к ней.

Даже скажи я просто «люблю» — будет звучать слишком банально и даже в какой-то мере не правдоподобно.

Она, прикусив губу, смотрела на меня широко раскрытыми глазами, которые заблестели от слёз.

Пересев к ней вплотную, я одной рукой обнял за талию. Притянув Диану к себе ещё ближе, практически обнимая, поднял вторую руку и нежно прикоснулся к дорожкам слёз, стараясь стереть их.

— Попроси меня и клянусь, я исполню твоё желание.

— Что именно попросить? — чуть заикаясь и негромко всхлипывая, она быстро заморгала, видимо стараясь остановить поток этих прозрачных капель.

Я наклонился и обнял Диану, прижимая её к себе крепко и в то же время осторожно, словно она хрустальная ваза, которая от любого неосторожного движения может разбиться на миллион осколков.

Зарывшись лицом в её волосы, приблизил губы к уху, чтобы еле слышно прошептать:

— Украсть твои слёзы!

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍Эпилог

— Ну, что? Что скажешь? — голос Маши, полный надежды и нетерпения, немного сбил меня.

Я посмотрела на секретаршу Тимура, предупреждающе шикнув на неё, чтобы она замолчала. Та покорна закрыла рот, из которого уже собирался вылететь очередной вопрос.

Уже спустя минуту я отпустила её руку и успокаивающе улыбнулась.

— То есть… да?! — с восторгом выдохнула она, правильно поняв мою улыбку.

Увидев её счастливое лицо, я даже немного приуныла.

Именно этого мне так не хватает в последнее время — видеть, что мои способности кому-то помогают.

Ну, ничего, потерплю. Осталось не так уж и много — какие-то три месяца. Наш договор с Тимуром подойдет к концу и «свобода попугаям», как говориться. А то, что я немного нарушаю уговор, всего-то несколько раз за эти шесть месяцев, ему не обязательно знать. Доказывать этому паникёру, что всё хорошо и никакой угрозы нет, бесполезно.