Украсть право первой ночи

А графство получил лорд Фино Раузаг, дольний родственник графа Ингарда, потомок боковой семейной ветви, даже не имеющей титула. И при этом лорд Фино был двоюродным кузеном его кандрийки-матери – удивительно, как складываются родовые связи у знати Побережья. Двоюродный кузен, с которым она до этого никогда в жизни не виделась, получил то, что уже предназначили сыну! Мать негодовала. Кинулась за помощью к королеве, с которой тоже вместе росла и воспитывалась. Писала прошения королю – за спиной у супруга, который прямым образом запретил ей делать что-то подобное.

В результате король просьбам не внял, зато насмешки придворных ей достались…

Вот так и получилось. И чувства матери были понятны. Ивин любил отца, но понимал, что именно тот виновен в их невеселом положении. Отец был помешан на научном колдовстве, хотя сам дара не имел. Он оплачивал дорогостоящие исследования, веря, что богатство придёт. Не вышло.

Наследственные владения защищало майоратное право. Земли, замки, рыбные озера, города и деревни, порт на берегу – всё это не могло быть продано, заложено, не отчуждалось никоим образом.

Отец не собирался умирать, но умер внезапно от разрыва сердца. Майорат, сердцевина графских владений, остался цел и достался наследнику. Двое других сыновей и дочь не получили ничего, потому что у графа не оказалось ничего, что не входило в майорат и могло быть завещано. Матери досталась небольшая вдовья доля, которая тоже не могла быть заложена. Небольшое приданое сестре назначил старший брат, иначе и того бы не было. Так что мать и сестра имели право на недовольство…

Но об этом лучше было не думать, а просто жить. Жить, как получается.

Глава 4. Жених просчитался

Наутро Мариса и Лайна вместе занялись высушенным бельём – хороший повод поговорить, раз накануне не удалось.

– Как тебе живётся? – начала Мариса, складывая простыни. – Привыкла к чужому дому?

– Чего там привыкать, – подруга заулыбалась, – Мужа отделили, так что дом у нас свой. Я хозяйка. Граф мне золотые подарил, эти деньги тоже пошли на дом.

Муж всё равно дулся, недели две, не меньше. В монастырь отвёз, пока лунные дни не пройдут. Потом успокоился, простил.

– Тебя-то за что прощать, – хмыкнула Мариса.

– Знаешь, это помимо воли получается. Он не на меня злился, а на вот эту несправедливость, – Лайна вздохнула. – А я заранее решила, что меня это не тронет, ну это, с графом… Вроде как в бане помыться, готовясь к свадьбе. Должна же я была что-то для себя придумать.