Украсть право первой ночи

И он только что допустил небольшую, совсем призрачную возможность жениться на ней, и не увидел в этом ничего для себя страшного. Придется уехать, да…

Теряет, ну ладно. Мало ли на свете женщин?

– Хорошо, я принимаю и это условие, – сказал он.

И поклялся на Пламени в третий раз.

– Хорошо, очень хорошо, – довольно улыбнулся отец Савер. – Ты меня просто порадовал сегодня.

Он подошёл к столу, обмакнул перо в чернильницу и поставил свою размашистую и затейливую подпись.

– Тогда можно приступать к разводному ритуалу.

Развод – это не решение тройки священников. Развод – воля Пламени. Мариса пришла в Храм в сопровождении матери Клеменс, с другой стороны стал отец Савер. Священник произнес длинную и непонятную речь на древнем языке. А Мариса мечтала мечтала: пусть получится! Пожалуйста, Ясное Пламя! Прости меня за совершенную глупость, прости за слабость, прости за то, что я дала клятву и не нашла в себе силы ей следовать. Разве я знала в полной мере, в чем заключается супружеский долг? Прости и освободи меня, Ясное Пламя!

Пламя горело ровно, маленькое и живое, и вот его языки стали подниматься, подниматься, ещё и ещё… огонь стал выше на локоть и продолжал расти, пока алые огненные лоскуты не заплясали напротив лиц Марисы.

– Да! – довольно воскликнула мать Клеменс.

– Да, – строго повторил священник, кажется, рассерженный, что настоятельница его опередила.

– Подтверждаю развод! – сказал он. – Можешь идти в канцелярию при Храме, Мариса, тебе выпишут свидетельство.

И это всё? Какое счастье…

– Это всё, дочь моя, – повторила вслед за её мыслями мать Клеменс. – Ты свободна. Помни свои обещания.

– Спасибо, матушка… – Мариса даже сморгнула слезу с ресницы, вот с чего бы?

Прощание получилось коротким, но сердечным. И почему казалось, что, напоминая про обещания, настоятельница имела в виду не только Обитель Синичек, но и то, что Мариса пообещала Крисс?

Мать Клеменс не могла обойти свои обязательства и скрыть от отца Крисс намерения его непокорной дочери, если они были ей объявлены.

Ивин Монтери ждал у входа в храм. Картинно, на публику поклонился Марисе, как знатной даме.

– Поздравляю, моя леди.

– Что вы делаете, милорд? – изумилась она, протягивая ему руку.

Он её руку осторожно взял, коснулся губами, улыбнулся.

– Забавляюсь, как видишь, душа моя. Других удовольствий нам уже не положено.