Украсть право первой ночи

– Спасибо, эсс, но я уже отдал документы, а первый экзамен завтра.

– Что же ты раньше не пришёл, – огорчился старик. – Ну-ну. Тогда желаю удачи. Так смотрите, эссина, жду завтра.

Когда шли обратно, Мариса спросила Алфина:

– Ты должен заплатить, чтобы сдать экзамен в свою морскую школу?

– Чтобы поступить. Деньги надо внести разу. А бесплатных есть всего десять мест. В прошлом году я не прошёл. Ну ничего, буду поступать хоть десять лет, – он криво улыбнулся, – я год готовился, и все желают мне удачи.

– Тогда отлично, – согласилась Мариса.

Поговорив вечером с эссой Таритой, которая готовила для Алфина выходной костюм для экзамена, Мариса узнала и нужную сумму. Двести дреров. Почтенная эсса чуть не расплакалась. Двести дреров – ох, как же много! А ведь у них были деньги! Их завещал Алфину его дедушка, и специально для этого, то есть для обучения в морской школе, чтобы внук стал капитаном и водил корабли! Но их пришлось потратить, когда его маленькая сестра долго болела, и вообще, так неудачно всё сложилось тогда…

Двести дреров – это много.

На следующее утро первой проснулась эсса Тарита и принялась готовить завтрак. За стол сели втроем, Мариса положила пред Алфином пять золотых монет – из тех, что в своё время так и не получил Реддит. Пять золотых, то есть двести гретских дреров, и это было отличное для них применение.

– Ты поступишь в свою школу сегодня, – сказала она. – Тем более готовился целый лишний год.

Потом эсса Тарита плакала и благодарила Марису, а Арфин просто пообещал, что непременно отдаст долг, и убежал. Вернулся он после полудня шальной от счастья – его приняли! И тут же засобирался на работу – выкладывать камнем дорожку в саду Калани.

– Я обещал садовнику, праздновать можно и потом. Заодно узнаю, о чем там сегодня говорят! – пообещал он.

Оказалось, что хороших новостей нет. Графиня то и дело плакала, надеялась то на королеву, но на графа Корбута, своего пасынка, приезда которого с ожидала, то на графа Финерваута, который якобы дружен с самим королём, то ещё на кого-то. То есть графине было на кого надеяться, это утешало – дела Ивина не могут быть безнадёжны.

– Мариса, вот, – Алфин мялся, но положил на стол лист сероватой бумаги. – Это расклеено на рынке, на каждой тумбе.