Украсть право первой ночи

И куда подевался рыжий?

Она надела халат и осмотрела всё помещения башни, потом вышла наружу. Убедилась, что лошади тоже нет. Мысль, что лорд совсем ушёл и оставил её одну, была неприятной, но не ужасной. Ей ничего не грозило, кроме возвращения домой в одиночку. Слава Пламени, волки в их лесах не нападают на людей посреди лета, так что она поднимется на ближний холм, осмотрится и поймёт, в какую сторону идти. Правда, якобы однажды было так, что волки чересчур расплодились и летом разорвали несколько человек, и среди них дочь покойного графа, но это потому, что сила в тот год разгулялась – это Мариса однажды подслушала разговор мельничихи со знахаркой, что приходила лечить дядюшку Фуртафа.

И знахарка считала, что виновен в том разгуле силы покойный граф. Но с тех пор волки вели себя прилично.

Итак, она без сомнения доберётся до деревни. Но вернуться одной и пешком – это уже плохо, конечно, потому что обычно невест возвращают в такой же карете, в какой и забирают. Пешком – стыдно, вызовет лишние пересуды.

И у дома мельника ждут гости и соседи, многие хотят знать, сколько монет у неё в кошельке.

Она вернулась в комнату и пересчитала деньги, подаренные рыжим. В кошельке нашлось шестнадцать полновесных золотых. Она оторопела, и даже зачем-то пересчитала ещё раз.

Шестнадцать монет. Ни одна счастливица ещё не привозила столько, по крайней мере за последние три года!

Мариса не обрадовалась – наоборот, где-то в душе заныло. Кажется, откуда-то издалека что-то поманило, и надо шагнуть… туда, в неизвестность, и там есть много чего такого, на что хочется хоть краем глаза взглянуть, и хотя бы потрогать…

Неправильно, не шагнуть – бежать, без документов, без разрешения, которое теперь может дать только муж.

Если найдут и донесут – вернут и накажут. А ведь она была почти свободной ещё два дня назад, но тогда не было денег, и неизвестность не манила – так, шептала что-то украдкой, но и только.

Шестнадцать золотых монет. Вот уж Реддит порадуется.

Мариса, как могла, привела в порядок свое венчальное платье – оно было измято и потеряло свежесть, но это нестрашно.

В нем только до дома добраться. Сегодня же придется надеть красное платье, и уже в нем идти в дом к мужу, а все будут глазеть на неё и шептать – надо же, шестнадцать монет!

Или припрятать половину, да хотя бы здесь, в этой лесной усадьбе? Закопать, укромное место найдётся. Мало ли как оно потом может пригодиться лично ей! Но это нехорошо, конечно.