Укрой меня от замыслов коварных; Делирий; Возвращайтесь живыми!; Шанс на независимость

 – Мужчина в чёрном подумал. – А впрочем, почему бы и нет? Если не удастся разговорить его традиционными способами, попробуем групповой брейнсторминг, а потом испытаем «болевик».

Седобородый приблизил своё лицо к лицу пленника.

– Вы понимаете, что умрёте или в лучшем случае станете идиотом?

– Русика сволотш! – прошипела женщина, так же наклоняясь к лежащему. – Всё равно заговоришь, рано или поздно!

Ылтыын наотмашь хлестнул её по лицу мысленно–волевым «джебом», и женщина отшатнулась, бледнея.

– Хорош экземпляр, не правда ли? Надо перевезти его в наш пенсильванский военный госпиталь для исследований. Хотелось бы выяснить, как русские готовят таких разведчиков, с помощью каких методик.

Женщина, сжав зубы в кроваво–красную полоску, одарила пленника угрожающим взглядом, вышла первой.

Седой медик, также получивший ментальную «оплеуху», покачал головой:

– Вы роете себе могилу, милейший. К вечеру прибудет мыслескан, а утром соберутся нужные для формирования пси–манипулятора люди.

Из коридора донеслись затихающие голоса:

– Ничего, и не таких кололи…

Ылтыын застонал, понимая, что шансов спастись у него нет. Но и идиотом становиться не хотелось.

Он приказал себе расслабиться и успокоиться. Его собирались «расколоть» как орех, вывернуть психику наизнанку и овладеть сознанием. Уберечь себя от энергетического нападения он не мог, мог только сопротивляться на том уровне, которого достиг.

Да, все эти приёмы представляли собой банальные истины, известные людям на протяжении всей истории человечества. Но много ли вы знаете не банальных способов защиты от магических или экстраэнергетических атак?

Ылтыын закрыл глаза, сосредоточился на энергетических узлах, так называемых чакрах.

Главными признаками поражения человека биоэнергетическим «оружием» являлись апатия, нежелание сопротивляться слабости, потеря интереса к жизни, пессимизм и лень на фоне ничем не оправданной гордыни. То есть депрессия и синдром хронической усталости. С этим можно было бороться, и Ылтыын знал – как. Сдаваться он не умел.