Укрой меня от замыслов коварных; Делирий; Возвращайтесь живыми!; Шанс на независимость

Священник посмотрел на молодого политика и сказал: сын мой, я уже достаточно пожил на свете и готов встретиться с Господом. Будет справедливо, если спасёшься ты».

Ылтыын замолчал, поудобнее устраиваясь на диванчике.

— Ну, и что было дальше? — не вытерпел Роман, заговорив вслух.

— В этом нет необходимости, отец, — ответил политик. — У нас два парашюта. Умник выпрыгнул с моим рюкзаком.

— Я так и думал, что этим закончится. Обещаю быть умником, но торопиться не стану.

— Это хоросо, однако, — с удовлетворением сказал эскимос.

Роман закрыл глаза, представляя Юну в ситцевом халатике, протягивающую к нему руки. Сами собой на ум пришли строки стихотворения:

«Где ты, где? Ты пришла к нам на Землю из сказки?

Если нет — так зачем этот жизненный бред?

Без очей твоих — тьма, и тоска без единственной ласки,

Тень чужой мысли накрыла кабинет.

Роман открыл глаза, напрягся.

Ылтыын тоже шевельнулся, почувствовав дуновение холодного ветра, повернул голову к другу.

Роман сжал его локоть.

«Он здесь! Встань за кресло!»

Ылтыын бесшумно метнулся к столу.

Сработала линия В–портала: словно гигантская бабочка взмахнула огромными крыльями, овевая кабинет потоком воздуха.

Открылась дверца кабины, замаскированная под выпуклую полупрозрачную крышку бара, и в комнате появился мужчина в лоснящейся, словно смазанной жиром, кожаной коричневой куртке. Поджарый, красивый, сильный и уверенный в себе.

Он сделал шаг к столу, ворочая головой вправо–влево, как локатор антенной на лётном поле, замер, вычислив положение Романа.

— Месье Волков… и не один… какая приятная встреча!

Голос Гловитца был ровен и сух, и заговорил он на русском языке, причём почти без акцента.

— Свисс–иллеш, — сказал Роман.

— Просто замечательно, что вы знаете моё настоящее имя. Я собирался искать вас, а вы сами явились.

— Мы не договорили там, на крыше отеля.

— Понимаю. Похоже, к Интерполу у вас нет пиетета?

— Увы, — подтвердил Роман. — Давайте обойдёмся без лишних славословий.

— Да, мне говорили, что вы человек дела и время терять не любите. Однако позвольте напомнить: несмотря на равные возможности, в чём я сомневаюсь, а также на ваш красивый защитный костюм, мы находимся в неравном положении. У меня есть то, ради чего вы не побоялись появиться здесь. У вас нет ничего… если не считать лично вас.