Укрой меня от замыслов коварных; Делирий; Возвращайтесь живыми!; Шанс на независимость

Дверь из коридорчика к терминалу телепортатора сама открылась им навстречу. На «лазутчиков» уставился массивный, косолапый с виду мужчина в сине–чёрной униформе. У него была шарообразная голова, заросшая курчавыми чёрными волосами, короткая шея и длинные руки чуть ли не ниже колен.

По–видимому, встретить незнакомых людей в своих владениях он не ожидал, потому что за оружие взяться не подумал.

Роман же был готов к встрече и, не дожидаясь боевой реакции рефаима (местный мажордом, надо полагать), кинул ему в лицо по–английски повелительное, добавив мыслеволевой раппорт:

— Стоять! Где пленница?!

Франц — это был он — вытянулся по стойке «смирно», не успев сообразить, кто отдаёт ему приказы.

Здоровяк молча повернулся и потопал по коридорам здания, состоящего как минимум из двух десятков комнат и служебных помещений.

Гости последовали за ним.

Ылтыын мысленно показал Роману большой палец, оценивая и его перелёт в логово Гловитца, и выигранную ещё до физического контакта схватку с мажордомом.

Спустились на два этажа под землю, не встретив ни одной живой души.

Сердце Романа забилось сильней. Он с трудом удержал себя от тычка в спину провожатого: казалось, тот застыл на месте, едва перебирая ногами.

Остановились у двери с замысловатым вензелем, провожатый достал чип–ключ, провёл над белым квадратиком слева. Сверкнул зелёный лучик. Дверь, металлическая, толстая, массивная, начала медленно открываться.

Ылтыын шагнул вперёд.

«Давай, я пойду первым. Вдруг там засада?»

«Никого там нет», — отмахнулся Роман, жадно прислушивающийся к ментальным «шёпотам» за дверью.

«Почему же месье Гловитц так слабо охраняет свою тюрьму?»

«Уверен в себе, — ответил Роман, окончательно теряя терпение. — Жди здесь».

Он протиснулся в не до конца раскрывшийся проём двери.

Взору представилось небольшое, плохо освещённое помещение, стены которого, пол и потолок были покрыты металлической сеточкой с тонкими иголочками, по которым змеились голубые электрические змейки. Пахло озоном. На топчане у стенки неподвижно лежала женщина в джинсовом костюмчике, запрокинув бледное лицо.

— Юна! — выговорил Роман пересохшими губами.

Только теперь ему стал доступен мыслеобмен с женой, да и то лишь «в одну сторону»: он её видел, чувствовал и слышал , она его нет!

Роман бросился к жене, давя подошвами иголочки на полу, не обращая внимания на обвившие лодыжки электрические змейки.

Ылтыын всунул голову в проём двери.

Роман не ответил, оглаживая лицо Юны ладонями.