Укрой меня от замыслов коварных; Делирий; Возвращайтесь живыми!; Шанс на независимость

Афанасий направился к двери, оглянулся на пороге: директор департамента культуры смотрел на него очень неприятным взглядом, словно пытался влезть в душу. Афанасий с трудом удержался, чтобы не передёрнуть плечами. Изобразил улыбку, кивнул.

Саплев сделал ответную улыбку.

Экстрасенсы ждали его в холле, на диване.

— Ну что? — осведомился Крист, заметив мрачную мину на лице полковника. — Что–нибудь не так?

Вот где надо искать В–портал, подумал вдруг Афанасий, вспомнив разговор с Олегом Харитоновичем. Или этот Саплев — эмиссар Поводыря, или я ничего не смыслю в людях.

— Идём пить кофе, — сказал он, оглядываясь: Саплев мелькнул сзади среди зеркал. — И вот что, парни, посмотрите–ка на этого деятеля в синем, голова огурцом, это директор, и он мне очень не по нутру.

Крист и Зяблик повернули головы, ловя взглядами спину деловито спешащего куда–то господина Саплева.

Переход от тьмы к свету запомнился почему–то очень долгим, если судить по шлейфу ощущений, сопровождающему бросок «на струну» телепортации, хотя на самом деле длился доли секунды.

Романа вдавило в камень, на спину ему упала ещё одна каменная глыба, на голову вторая, а после того, как он очнулся и начал суетливо собирать «раздробленные кости» и осматривать место выхода, оказалось, что «каменные глыбы» — это Ылтыын и Юна.

Когда они в спешке, едва не убитые мощнейшим пси–выпадом экстраформации, стартовали из застенков еврокомиссара Интерпола Гловитца, жена была у Романа на руках. Очнувшись в полумраке и страшной тесноте неизвестно где находящегося «склепа», он обнаружил Юну на своих плечах.

«Мы живы? — просиял в голове призрачно–ментальный вопрос Ылтыына. — Или уже на том свете?»

«Мы у кита в желудке», — мрачно ответил Роман, прислушиваясь к дыханию жены.

«Ну, если ты шутишь, не всё потеряно. Встань с меня».

«На мне Юна, ты продавил мне спину, не могу повернуться».

«Куда же нас занесло?»

«Не знаю… кругом камень… и вода».

«Вода?! Мы на подводной лодке?!»

Роман крутанул вокруг себя свой «ментальный прожектор».

«В лемурийской Колыбели, на дне Байкала. Над нами висит «Мир», ещё выше — корабль, а километрах в десяти отсюда очень интересная штуковина».

«То–то кругом вода! А штуковина скорее всего — Байкальский нейтринный телескоп, я читал про него в газетах. Это такой шар из двух тысяч оптических элементов, установленный на глубине полутора километров.