Правда, Василий спускался на первый и сделал укол промедола пленнику, который громко стонал. Но после укола немец затих и, кажется, заснул. Я видел, как Скворечня положил несколько досок рядом. Две даже от обшивки стены первого этажа оторвал и гвозди каблуком загнул. А потом перетащил пленника на эти доски.
— Перину помягче не подстелил? — спросил я, когда Вася поднимался к своему окну.
— Это чтобы мочевой пузырь не застудил, — объяснил Скворечня. — Не люблю, когда люди штаны мочат. Воняет от них сильно. По ветру, так за километр, как от бомжей.
А у нас все запахи вверх поднимаются. Мы с тобой и задохнемся.
— Ты уже подготовил все документы на прописку в этой башне? — спросил я с наигранной наивностью. — Я как-то не умудрился успеть…
Скворечня усмехнулся и полез выше. Он к моим шуточкам привык, и понимал их.
Мы продолжили наблюдение. Фонарь на автомате Скворечни освещал и позицию бандитов Такыя Рифатова, и позицию бандитов Магомеда Магометова, помогая первым видеть атаку вторых. Издали и по башне было выпущено несколько очередей.
Стреляли, конечно, в фонарь, чтобы вернуть себе возможность действовать в темноте, которая позволяла использовать численное преимущество. Но попасть в фонарь можно было, наверное, только хорошему снайперу из хорошей винтовки. Да еще и снегопад мешал.
С той стороны, куда ушел старший лейтенант, прозвучал одиночный выстрел. И я, и младший сержант знали, что Тицианов любит стрелять одиночными. А бандиты, напротив, как правило, предпочитают очереди. Но выяснить ситуацию мы пока возможности не имели.
Оставалось ждать, когда объявится сам Тицианов. В том, что объявится он, а не пара бандитов, у нас сомнений не было — наш командир взвода надежный. Он не любит действовать эффектно, но работает эффективно. Это, думается, большой плюс.
— Жахнем по гранате? — предложил Скворечня.
А отчего же было не «жахнуть»! Пришлые бандиты уже чуть не в полный рост шли, пользуясь тем, что снегопад их частично скрывал.
— Давай. Дистанция вроде бы сократилась.
Сейчас метров сто пятьдесят, наверное.
— Да. Ставь прицел на сто пятьдесят метров. Прямой наводкой. Я стреляю первым.
Выстрелил-то он первым, но мой выстрел раздался сразу, и потому два звука слились в один. Впрочем, даже невооруженным глазом было видно — разорвались гранаты не одновременно, а с разницей в пять секунд. Или гранаты летели с разной скоростью, или угол прицела был выбран разный. Я видел, как отпрыгнули бандиты от взрывов, но, кажется, встали все.
