Наверное, как кто-то из офицеров предположил, этот ветер каждую весну с ледника спускается накатом и обжигающий холод подтаявшего на весеннем солнце льда оттуда несет. Но ветра мы не боялись. Не дети маленькие, которых ветром свалить может, а то, что на этом пути уже не придется с камня на камень прыгать, только радовало. Почва на перевале была вполне приличная, каменисто-земляная, твердая. Спать на такой, может быть, и не мягко, но ходить там можно ничуть не хуже, чем по асфальту. И спуск неприятностей не обещает, потому что мелкие камни в почве хорошо держат подошвы обуви и не дают скользить.
Наверное, когда снег здесь лежит, спускаться с перевала сложнее. Но снег уже сошел, и теперь нам ничто не мешало спокойно перебраться во второе ущелье. Что мы с удовольствием и сделали, практически не снижая темпа. Дыхание позволяло всем спокойно подняться, подышать наверху холодным ветром, а потом и спуститься к речке, которая бежала в соседнем ущелье.
Хотя она и носит громкое название речки, но глубина в ней такая, что таракан сможет вброд перебраться.
Просто вода среди камней бежит. Тем не менее русло обозначалось четко, и догадаться было нетрудно, что временами, когда в горах активно тает снег, течение в этой речке может запросто сбить человека с ног.
Спуск, естественно, был сопряжен с потерей темпа, но это характерная и неизбежная участь любого спуска по склону, и даже не по такому крутому. А мы шли без страховочного каната, следовательно, вообще должны были соблюдать осторожность.
Тем не менее проблем не возникло, и никто из троих шею себе не сломал. И даже ноги, кажется, у всех остались целыми. По крайней мере, никто не пожаловался.
И в речке ноги промочить не сумели. Да это и трудно было сделать при всем старании, хотя никто из нас такого старания не проявил, и на другой берег мы перешли, перешагивая даже, а не перепрыгивая с камня на камень. И сразу поднялись по откосу на дорогу, чье обгрызанное и когда-то, наверное, называемое асфальтовым полотно не привлекло бы своим качеством ни одного автомобилиста, разве что экстремала.
Но мы в данном случае были даже не только не автомобилистами, мы не были даже пассажирами, и потому пошли по дороге пешком. Идти, правда, было недалеко, всего-то километров двенадцать. И десятью километрами ниже по этому же ущелью еще, наверное, не убрали останки бронетранспортера и грузовика, сожженных бандитами, с которыми мы рвались встретиться. Когда мы проезжали мимо, там крутилось много людей.
