В худшем случае поцарапали. Но этого достаточно, чтобы бандиты покинули насиженное место и, подпрыгивая, стали лихорадочно искать другое, может быть, более безопасное. Хотя простая логика говорила о том, что никто не может знать, куда попадет следующая граната, и внешне более безопасное место может оказаться, наоборот, наиболее опасным. Моя граната или граната старшего лейтенанта могла бы полететь прямо туда, хотя и не обязательно кому-то в разинутый рот. Хватило бы и того, если она взорвалась бы в паре метров.
Еще меня заинтересовало, почему не среагировал третий бандит — сам Такый Рифатов.
Он находился от места взрыва гранаты, пожалуй, на метр ближе других. Но у него или нервы крепкие, или с ним что-то случилось. Может быть, даже убит осколками от предыдущей гранаты или ранен так тяжело, что сразу и вскочить не сумел. Чтобы спугнуть эмира, поскольку его напуганных бойцов пугать было уже поздно, я дал три подряд очереди в камень, за которым прятался Такый. Естественно, не в середину большого валуна, что бесполезно — камень бы даже не содрогнулся, а по краям, чтобы пыль и щебень пулями выбивать.
Он не среагировал.
— Товарищ старший лейтенант, — позвал я.
— Слушаю, — отозвался Тицианов.
Сквозь большую щель в перекрытии я видел, что старший лейтенант убирал в карман сотовый телефон. Он как раз оказался в свете луны, был мне хорошо виден, но при этом невидим противнику.
— А что там сам эмир? Жив он? Тепловизор что показывает?
— Откуда у такого вопроса ноги выросли? — поинтересовался командир взвода.
— После взрыва гранаты двое вскочили как ошпаренные, их, похоже, погладило осколками. А он ближе был и не среагировал. Я по камню стрелял, за которым он прячется, нет реакции.
— Даже если он убит, тепловизор этого не покажет, пока Такый не остынет полностью. В ледышку то есть не превратится.
— А собака в ущелье? — спросил младший сержант Скворечня.
— Собака разлагалась. Наверное, какое-то время на жарком солнце лежала. При гниении много тепла выделяется. Больше, чем от закостенелого трупа.
Но я посмотрю сейчас…
Смотреть в окно старшему лейтенанту было уже не совсем удобно. Луна проплывала как раз напротив, и человека, выглядывающего из этого окна, в прорезь автоматного прицела было бы хорошо видно, и потому пришлось отойти от окна на три шага и смотреть из глубины башни, из темного места, где его никто увидеть не мог. Рассмотрев позицию Такыя, Тицианов подошел к спуску на второй этаж, сел на крайнее бревно перекрытия и свесил ноги вниз.
