Но полчаса спустя девушке пришлось шагать из угла в угол с книгой на голове под критическим взглядом пухленькой женщины, которой тетя Энн доверила трудную задачу обучения Уитни некоему весьма туманному для последней предмету, называемому «этикетом».
– Я безобразно неуклюжа, мадам Фруссар, – смущенно краснея, пояснила Уитни, как только книга свалилась на пол в третий раз.
– Вовсе нет, – запротестовала мадам Фруссар, покачивая тщательно причесанной седовласой головкой. – Мадемуазель Стоун обладает природной грацией и превосходной осанкой.
Но мадемуазель должна отучиться ходить так, словно участвует в скачках вместо лошади.
Учитель танцев, прибывший сразу после отъезда мадам Фруссар, закружил Уитни в воображаемом вальсе и вынес приговор:
– Вовсе не так безнадежна. Необходима лишь практика.
Наставник французского, появившийся, пятичасовому чаю, коротко объявил:
– Она может и меня многому поучить, леди Джилберт.
Несколько месяцев подряд мадам Фруссар приезжала пять раз в неделю на два часа, посвящая Уитни в тонкости этикета.
Под ее неусыпным, неустанным наблюдением Уитни старалась, как могла, познать то, что помогло бы ей завоевать расположение Пола.
– Так чему ты выучилась у мадам Фруссар? – поинтересовался как-то за ужином дядя Эдвард.
На лице Уитни появилось застенчивое выражение.
– Мадам обучает меня ходить, а не скакать галопом, – выдавила она, ожидая услышать от дяди, что все это пустая трата времени, но вместо этого он одобрительно улыбнулся. Уитни ответила счастливой улыбкой.
– Знаете, – пошутила она, – раньше я была уверена, будто все, что требуется для ходьбы, – пара сильных ног.
С того вечера оживленные рассказы Уитни о ее дневных трудах стали обязательным и веселым ритуалом за каждым ужином.
– Вы знали раньше, – спросила она как-то, – что существует настоящее искусство поворачиваться в придворном платье со шлейфом?
– Мой наряд никогда не доставлял мне столько хлопот, – усмехнулся лорд Джилберт.
– Ошибаетесь, – сообщила Уитни с притворным ужасом, – каждый мужчина подвергается опасности запутаться в шлейфе дамы и упасть!
Месяц спустя она опустилась в кресло и начала жеманно обмахиваться шелковым веером, кокетливо поглядывая поверх него.
– Тебе жарко, дорогая? – осведомился Эдвард, предвкушая новую забаву.
– Веер существует вовсе не для того, чтобы спасаться от жары, – сообщила Уитни, хлопая ресницами с преувеличенной наивностью, заставившей Энн разразиться смехом. – Это, чтобы флиртовать.
