– Ты хочешь осмотреть поместье? – спросил он, как только они позавтракали.
– Очень! – с радостью согласилась Уитни.
День выдался на редкость теплым и солнечным. Влюбленные рука об руку направились на прогулку по огромным паркам, любуясь ухоженными цветочными клумбами в виде геометрических фигур.
Садовники и их помощники, собиравшие хворост и листья и сжигавшие их на костре, почти не обратили внимания на молодых людей. Но когда какое-то замечание дамы заставило герцога громко рассмеяться и стиснуть ее в объятиях, работники обменялись понимающими взглядами, прежде чем вернуться к своим занятиям.
Уитни шла рядом с Клейтоном, пытаясь представить, как великолепно выглядят сады и парки весной, когда появятся листья и распустятся цветы, осыпающиеся на широкие аллеи и окутывающие белые железные скамьи ало-розовым покрывалом.
Они свернули и направились вдоль берега глубокого озера к беседке с изящными колоннами, выстроенной на небольшом возвышении. Пришлось обойти едва ли не все озеро, прежде чем они добрались до беседки.
Уитни таяла от блаженства, ощущая крепкое пожатие теплой руки Клейтона. Какое счастье быть рядом с ним, не мучаясь тем, что их разделяют невидимые барьеры, знать, что так будет всегда!
Она взглянула на ярко-синее небо с белыми пушистыми облачками и решила, что сегодня лучший день в ее жизни.
Вид из беседки на озеро и окружающую местность был поистине великолепным. Уитни прислонилась к белой колонне, наслаждаясь чудесной панорамой. Она прекрасно понимала, что Клейтон привел ее сюда, потому что хотел скрыться от любопытных глаз, однако продолжала стоять на самом виду, намеренно оттягивая момент, когда они войдут внутрь и он обнимет ее…
Клейтон неожиданно вырос перед ней и оперся руками о колонну по обе стороны от Уитни.
Взяв ее в плен и весело блестя глазами, он медленно наклонил голову.
– Будь по-твоему, – пробормотал он шутливо, – я не застенчив, так что мне совершенно все равно, где целовать тебя – там или здесь.
Когда он наконец отстранился, Уитни трясло от пробудившегося желания.
– Клейтон, – прошептала она, – я…
Но он перебил ее низким тихим голосом:
– Я люблю, когда ты зовешь меня по имени. Я так отчаянно хочу тогда обнять тебя, ощутить во рту твой сладостный язычок, ласкать твои груди и чувствовать, как соски гордо поднимаются и колют мою ладонь.
Уитни прерывисто вздохнула и опустила глаза, но не прежде, чем Клейтон заметил огоньки, сверкавшие в нефритовых глубинах, и легкий персиковый румянец, окрасивший нежные щеки.
